Ошибка Клео - Лола Лафон

Валери OK среда 12 апреля 14:00. Софи OK среда 19 апреля 14:00.

По настоянию Адриена Клео посетила психотерапевта. В книжном шкафу у него вперемежку стояли самые разные книги, в том числе «Прощение» Владимира Янкелевича. В карманном издании, таком же, как у Сержа.

Серж и Ионаш. Смятение, охватившее Клео в сквере, когда Ионаш признался, что не хочет быть евреем. Он не имел права выпускать их руки, отрекаться от своих призраков.

Психотерапевт спросил, есть ли тема, с которой Клео хотела бы начать.

Что будет, если она выплеснет на него свой внутренний монолог? Он дарует ей отпущение грехов? Простит ее? Значит, для искупления вины ей достаточно сунуть в руку врача купюру?

Следующий сеанс Клео отменила. Сказала, что позвонит позже.

B 2003 году, после многократных попыток удержаться на плаву вопреки бесчисленным травмам – повреждению мениска, воспалению четырехглавой мышцы, люмбаго, – Клео записалась на прием в службу занятости.

На каждом собеседовании консультант, забыв, что уже делал это не раз, цитировал ей басню Лафонтена про стрекозу и муравья.

Почему бы ей не пойти учиться на преподавателя танцев?

У нее нет педагогической жилки.

Но ведь у нее такой блестящий профессиональный путь. Она наверняка могла бы передать свой богатый опыт юным ученицам.

Делай, как Клео.

Ну тогда… Может быть, освоить профессию массажистки? Или… хотя это не связано напрямую с ее компетенциями… поработать администратором в танцевальной студии на площади Бастилии?

С девяти утра до пяти вечера Клео объясняла новеньким, где находится раздевалка, отвечала на телефонные звонки и принимала плату. Перед каждым занятием – в студии действовало пять залов – ученики протягивали ей свои билеты. Все они знали ее по имени, и все ее любили: «Клео, ты лучше моей матери, спасибо, Клео».

Директриса хвалила ее за бдительность. Одноклассница Люси со смехом рассказала, что однажды забирать ее после занятия стрит-джазом пришел отец и Клео подвергла его форменному допросу: ей почудилось, что он похож на педофила. Стыд какой! Ее мать была вне себя от ярости.

Ее дочь знала множество вещей, о которых Клео никогда даже не задумывалась. Казалось, у нее имеется гигантский циркуль, позволяющий ей очерчивать четкие границы между хорошим и никаким, позитивным и токсичным; все у нее было разложено на молекулы и атомы. Люси управляла своим существованием как дирижер симфоническим оркестром, чутко улавливая малейшие признаки диссонансов. Она все подвергала тщательной проверке и соглашалась пойти в ресторан, только убедившись – на нескольких сайтах, – что он пользуется хорошей репутацией.

Ей только что исполнилось девятнадцать лет, но в воскресенье после обеда она продолжала от безделья развлекаться тем, что искала в YouTube следы, оставленные Клео; у матери были фанаты, а видео со «специальными выпусками программы Малько» набирали тысячи и тысячи просмотров. Как в детстве – с той разницей, что теперь в ее смехе звучали ехидные нотки, – Люси тыкала пальцем в экранное изображение матери. Ну и костюм на ней! Это же чистый китч! По ее мнению, танцовщицы – не важно, в пачках в ожидании принца или в коротких атласных шортах, – были просто телами, сами себя безропотно сдававшими в аренду и нисколько по этому поводу не переживавшими.

Клео кивала: возможно, милая. Возможно, ее дочь была права.

Клео думала о мастерской Клод, о тканях, расшитых стразами: чем больше граней имелось у страза, тем ярче он сверкал, испуская лучи во всех направлениях – пучком открытых вопросов. У Клео не было на них ответов.

Ее дочь никогда не сдаст себя в аренду. Если бы ей в тринадцать лет посулили стипендию за выдающиеся способности, она просто расхохоталась бы. И пошла бы дальше своей дорогой.

На ее дочь не подействуют никакие аргументы, когда она узнает. История Клео не похожа на свидетельства женщин, предваряющих свой рассказ хештегом #МеТоо.

Это свидетельство 0.1, первой виновной жертвы.

Послезавтра ей исполнится сорок восемь лет. Люси и Адриен уже несколько недель суетились, готовя ей сюрприз ко дню рождения. Очень большой сюрприз, уточнила дочь.

Компьютер в гостиной оставался включенным.