Жизнь - Кит Ричардс

Ронни Спектор: Мы с Китом все время старались как-то оказаться вдвоем – помню, на тех гастролях в Англии туман стал такой густой, что автобусу просто пришлось остановиться. И мы с Китом вылезли и отправились к какому-то маленькому коттеджу, а навстречу выходит пожилая леди, такая полноватая и очень приветливая, и я говорю: “Здравствуйте, я – Ронни из Ronnets”, а Кит говорит: “А я Кит Ричардс из Rolling Stones, и мы застряли с автобусом, потому что ничего не видно дальше вытянутой руки”. А она говорит: “Да что вы! Заходите, ребятки, я вас угощу!”, и накормила нас сладкими лепешками с чаем, а потом дала еще с собой для тех, кто сидел в автобусе, – и если признаться, это были самые счастливые дни за всю мою карьеру.

Нам было по двадцать лет, и мы просто запали друг на друга. Представьте ситуацию, когда ты слышишь такую грандиозную вещь, как Be My Baby (“Будь моим любимым”), и вдруг оказываешься ее героем! Но опять, всегда одно и то же: только чтобы никто не узнал. Так что с какой-то стороны это было и ужасно. По сути дела, конечно, это были обыкновенные гормоны. И сочувствие друг к другу. Мы даже не думали об этом специально, но понимали, что оба барахтаемся в этом море внезапного успеха, и что другие люди нами помыкают, и что нам это не нравится. Но ничего особенно с этим не поделать. Уж точно не во время разъездов. И опять же мы никогда бы не встретились друг с другом, если б не оказались в этой неестественной ситуации. Ронни всегда всем желала добра. И не так уж много добра перепало ей самой. Но сердце ее определенно всегда было в правильном месте. Как-то рано утром я отправился в отель Strand Palace и нашел ее номер: “Я тут просто решил заглянуть поздороваться”. Тур перемещался в Манчестер или куда-то еще, нам всем было пора в автобус, поэтому я подумал – почему бы за ней не зайти. Ничего не было. Помог ей собраться, и все. Но для меня это был очень смелый шаг, потому что на тот момент я еще не подкатывал ни к одной девчонке. Вскоре после этого мы опять встретились в Нью-Йорке – об этом я еще расскажу. И я никогда не терял контакта с Ронни. 11 сентября застало нас вместе в студии в Коннектикуте, мы записывали песню Love Affair. У нас с ней вообще долговременное сотрудничество.

* * *

В юности из-за твоего самомнения звездное будущее – рок, поп, неважно – воспринимается как понижение планки по сравнению с карьерой пожизненного блюзмена, играющего по клубам. На короткий период в 1962-м и 1963-м перспектива лезть в коммерческое болото казалась нам отвратительной. Если брать Rolling Stones… В самом начале пределом наших амбиций было просто уделать все остальные лондонские группы. Провинцию мы презирали, мыслили чисто лондонскими категориями. Но, как только мир поманил, шоры у нас с глаз попадали достаточно быстро. Вдруг перед нами стал открываться весь мир, и Beatles были тому живым доказательством. Быть знаменитым не такое легкое занятие – это не то, к чему стремишься. Но в то же время, если продолжать заниматься своим делом, обязательно в это утыкаешься. И тогда становится ясно, что сделку на перекрестке^[88] ты уже совершил. Никто не объяснял тебе, что все, отныне будет так и так. Но через несколько недель или месяцев понимаешь сам: сделка состоялась. Теперь ты движешься по траектории, которая может быть совсем не идеальной с точки зрения твоего вкуса. Тинейджерские идеалы, чистоплюйство – это все полная поебень. Ты лег на курс, выбрал маршрут, как и те, за которыми ты и так собирался идти: Мадди Уотерс, Роберт Джонсон. Контракт подписан – вот и вся хуйня. И теперь ты должен пройти свой путь, как все твои братья и сестры и предки. Распутье позади, и ты уже в пути.

“Редлендс”, мой дом в Суссексе, вскоре после покупки в 1966-м.

Michael Cooper / Raj Prem Collection