Эхо - Пэм Муньос Райан

Майк был рад, что придумал хоть какой-то план, только осуществить его оказалось неожиданно трудно.

Всю неделю он караулил миссис Стербридж, но увидеть ее удавалось только мельком. Когда она была дома, то сидела у себя в комнате или в библиотеке, закрыв дверь и велев ни в коем случае ее не беспокоить. Если она была в саду и Майк выходил из дома, она сейчас же возвращалась в дом. Спускалась только после того, как Майк и Фрэнки вечером уходили к себе.

Когда он спрашивал миссис Поттер, где она, та качала головой и всякий раз отвечала:

— Опять с юристами встречается.

К субботнему утру Майк совсем извелся. Была уже середина июля. Слишком быстро проходит лето! Скоро времени совсем не останется.

Незадолго до того, как пришел мистер Говард вести их в парк, Майк решился. Сделал глубокий вдох и постучался в дверь библиотеки.

— Войдите!

Майк вошел. Она сидела за столом с авторучкой в руке.

— Да?

— Мэм, я… я… — Майк задохнулся.

Он потрогал нагрудный карман, где лежала гармоника, и как будто стало немножко легче.

— Что такое, Майкл? Я очень занята. Скоро мне нужно будет уехать по делу, а я еще должна успеть…

Майк уставился в пол. Грудь сдавило словно железным обручем. Слова в голове смешались в кашу.

— Я знаю, почему нас к вам привезли, — кое-как выговорил он. — Мистер Говард рассказал про завещание вашего папы. И что вам пришлось нас взять к себе. И про вашего сына. Вы, наверное, поэтому не хотели мальчиков.

Она нахмурилась. Отложила авторучку.

— Мистеру Говарду не следовало это обсуждать. Я с ним поговорю.

— Он не виноват. Я его прямо в лоб спросил, зачем мы здесь. Я знал, что тут что-то не то. По вам же видно, что мы вам не нужны. — Он глубоко вздохнул. — Я хочу знать: то, что про вас говорят миссис Поттер и мистер Говард, — правда?

Она изогнула бровь:

— И что же они говорят?

— Миссис Поттер сказала, что в глубине души вы добрая, при том что на вас столько всего свалилось. Наверное, это значит, что на вас свалилось очень много грусти и вашему сердцу трудно выбраться из-под этой тяжести. Когда я грустил, потому что мама умерла, бабушка говорила: горе тяжелее всего нести в одиночку. Так что я понимаю.

Она стояла к нему в профиль и хмурилась, глядя в сад. Уже сердится?

Память о словах Мышонка заставила его продолжить. «Попроси вежливо — почти всегда получишь то, чего хочешь».

— А мистер Говард сказал, что вы любящая мать, и когда вы были со своим сыном, счастье переливалось через край. Он еще сказал, что вы талантливая и удивительная. Так вот, если это все правда, я хотел спросить… Может, вы согласитесь оставить у себя Фрэнки? Понимаете, если вы нас отправите опять к Бишопу, Фрэнки переведут в государственный приют, а там и водяная крыса не выживет. Я даже думать не могу, что с ним там будет. Он маленький совсем, ему нужно, чтобы кто-нибудь о нем заботился. Мне-то повезло, я маму помню… — Майк прикусил щеку изнутри, чтобы не заплакать. — А Фрэнки не помнит.