Я-муары. Откровенные истории блогера - Анастасия Николаева

Взрослые в глазах детей очень часто выглядят полными идиотами. Пусть не всегда, но весьма нередко. Я в детстве была девочкой доброжелательной и вежливой, однако давалось мне это нелегко.

Помню, очередное празднование чего-то там такого. Взрослым уже хорошо. Душа требует развлечений. А кто может быть веселее маленькой обезьянки девочки?

Неровной походкой приближается ко мне большая тетенька в блескучем платье – папина сотрудница. Невольно сжимаюсь: неужели целоваться полезет? Эти ненавистные поцелуи от взрослых: помадные, холодные, слюнявые от женщин и колюче-табачные от дяденек. Схватят – и давай тискать. Нет, на этот раз пронесло – целоваться не лезет.

Присела на корточки, впилась в меня блестящими глазами: «Настенька, а ты кого больше любишь, маму или папу?» Привычно изрекаю: «Одинаково всех». Плавали, знаем. Но эта тетка – твердый орешек, не отстает: «Одинаково не бывает. Хоть немножко больше кого?»

Несколько секунд размышляю: если ничего не ответить, не отстанет, по ней видно – приставучая тетка. Она явно собирается пытать меня до победного. «Ладно, – думаю, – раз она с папиной работы, скажу, что папу, ей должно понравиться».

«Папу», – тихонько шепчу я, надеясь, что тетка выплывет из комнаты и оставит меня в покое.

Неожиданно резво грузная тетенька вскакивает и с громовым воплем:» Ребенок сказал, что больше всех папу любит!» – несется в гостиную, где все чинно сидят за столом. Минут через пять в моей комнате появляется мама. Она ничего не говорит, молча поправляет на моих хвостиках бантики, зато говорят за нее ее грустные глаза.

Мне хочется провалиться, исчезнуть и раствориться. Мне стыдно и кажется, что я сделала что-то очень нехорошее.

Сцена вторая. Поздний осенний вечер. Я уже старше, хожу в первый класс. На кухне сидят мама и ее подруга Светка Бучнева. Разговор, видимо, у них увлекательный. Из-за кухонный двери валят клубы сигаретного дыма. Неожиданно мама громко зовет меня. Вхожу: в дыму еле видны два силуэта.

«Скажи, детка, – вкрадчиво обращается ко мне мамина подруга, – как ты думаешь, кто из нас старше, я или твоя мама?»

На минуту остолбеневаю от явного идиотизма вопроса. Что они сами не знают, кто когда из них появился на свет божий? В возрасте семи лет я еще совершенно не понимаю, сколь животрепещущ этот вопрос для каждой особи женского пола старше шестнадцати лет. Задумываюсь: мама моя работает, а Светка учится. И потом – мама как-то солиднее и умнее выглядит в моих глазах, глазах любящей дочки. Поэтому я со спокойной душой отвечаю:»Мама старше».

Светка, издав торжествующий вопль, скачет на табуретке, мама в отчаянии трясет головой. Я, ошарашенная столь бурной реакцией, убегаю в свою комнату. Через час туда заглядывает расстроенная мама: «Предательница, – бросает мне она, – Светке подыграла? Старуха у тебя мать?» Я закусываю губу, чтобы не расплакаться.

Взрослые не считают детей полноценными людьми. Чего только стоят их бесконечные вопросы о том, как зовут, сколько лет, как учишься. Вот попробуйте подойдите в метро к какому-нибудь мужику огромному и спросите у него, сколько ему лет и какая у него зарплата. А в случае небольшой – сокрушенно поцокайте языком и покачайте головой, как это делают взрослые, узнав о двойке.

Мне всю мою начальную школу приходилось врать, отвечая на вопрос об успеваемости. Не могла же я так с бухты барахты поведать какому-нибудь незнакомцу о том, что учительница первая моя поставила мне в дневник кол за то, что я забыла принести в школу циркуль, а я дома неуспешно исправила этот кол на четверку. После чего учительница первая моя поставила мне уже два кола и вызвала родителей. «Ого, – восхищался мой неунывающий отец. – Три кола за два дня! Эдак она у нас и на большую дорогу выйдет, станет Сонькой Золотой Ручкой».

Большие люди думают, что маленькие не думают. Уверяю, это совсем не так. Они думают больше и воспринимают все глубже. Иначе почему я помню всю жизнь еще два странных вопроса?

Ко мне в комнату заходит подруга моих родителей Любушка. Она мне нравится, у нее много цветных красивых шалей. Люба смотрит на меня и очень серьезно спрашивает:

– А у тебя когда-нибудь очень сильно голова болит?

– Нет, – испуганно отвечаю я.

Любушка еще несколько секунд смотрит на меня и молча выходит. Значительно позже я узнала, что она была подвержена длительным и крайне мучительным мигреням.

И второй случай, когда мамина юная сестра, прибежав откуда-то ночью, шлепнулась на мою кровать и стала меня будит, тормошить, щекотать: «Он любит меня, любит, скажи?» Вопрос помню. Свой ответ – нет.

Это я в углу в своих мыслях о странном мире взрослых людей:)

Теперь я понимаю, что очень часто в разговорах с малышами взрослые проговаривают самые свои больные вопросы и проблемы. Потом тети и дяди уходят, особенно не рассчитывая на ответ. А ребенок остается уже не один. В голове у него их вопросы, на которые нет ответа. Берегите детей не только на проезжей части! Дети, пусть эта мысль и покажется вам слишком революционной, тоже люди в каком-то смысле.