Мы с истекшим сроком годности - Стейси Крамер

– Ууууухууууу! – восклицают Томас и Брис.

– Это чертовски круто! – говорит Андреа.

– Я люблю эту жизнь! – вырывается у меня. В этот момент я почувствовала, как моя душа рвется наружу, как электрические импульсы побежали по моему телу. Я закрываю глаза и представляю, как я и все остальные резко встаем на ноги, покидаем свои кресла и бежим по зеленому склону, визжа от радости.

Открываю глаза и замечаю, что рядом со мной сидит Фил. Он кладет свою ладонь на мою. Его длинные дрожащие пальцы переплетаются с моими.

– Куасиво.

– Да… – говорю я, глядя в его счастливые глаза, – очень красиво.

Внезапно мой взгляд падает на Карли, которая находится у ограждения.

Мы с Филом приближаемся к ней.

– Карли?

Она молча смотрит вдаль, ниточки ее губ сложились в улыбке. Затем ее глаза опускаются вниз, указательный палец руки тянется к ограде, на которой высечены слова: «Танзания. Дар-Эс-Салам. Остров Бонгойо. Лодка Хамизи». А сбоку как обычно – инициалы Джона.

– Теперь я понимаю, что такое настоящая любовь, – говорю я.

Наконец-то Карли обращает на меня внимание.

– И что же это?

– Это дарить счастье любимому человеку даже после смерти.

Обратно в Лиссабон мы решили отправиться на последнем автобусе, чтобы успеть насладиться закатом. На туристической площадке несколько ресторанов, мы выбираем тот, в котором наименьшее количество голодных туристов, и занимаем столик.

Каждый заказывает себе бокал красного вина и Pasteis de bacalhau, что означает «пирожные из трески» с рисом.

За необычным названием прячется вполне обычное блюдо – жареные рыбные котлетки с аппетитной, хрустящей, золотистой корочкой.

– Совсем недавно я боялась выйти из своей палаты, сделать хоть одно лишнее движение, а глоток вина для меня казался просто чем-то немыслимым… а теперь я ужинаю на краю света, на самой западной точке Европы. Я безумно счастлива, и я хочу поблагодарить вас всех за это. Вы здесь, вы рядом со мной, с вами мне ничего не страшно, я могу пойти в джунгли, забраться на дикие скалы… да, черт возьми, я могу сделать больше, чем все эти люди, что собрались здесь, потому что у меня есть вы. Спасибо вам. – Карли делает глоток, и мы следуем ее примеру.

– Не люблю все эти нежности, но, Карли, вы самая крутая бабулька, которую я когда-либо встречал, – говорит Том, и мы смеемся.

Все остальное время мы проводим за разговорами о дальнейших маршрутах, все это сопровождается шутками, смехом, обстановка настолько непринужденная, расслабленная, что мне вдруг показалось, что я нахожусь дома, в кругу своей семьи, мне стало так уютно и тепло на душе.

Но внезапно нашу умиротворенную атмосферу прерывает звук бокала, что выпал из рук Фила и разбился, оставив на мраморном полу лужу недопитого вина и многочисленные осколки.

Всему виной стало появление пожилого мужчины, который, по всей видимости, был знаком Фелис и Филу.

– О, Господи… – говорит Фелис. – Как такое вообще возможно?

Фил в застывшей позе завороженно смотрит на этого мужчину. Я вижу, как его некогда полные счастья глаза наполняются слезами.

– Фелис, что происходит? – спрашивает Эдриан.

Но Фелис так и не удается ответить, мужчина, заметив нас, в сопровождении молоденькой брюнетки покидает ресторан. К столику подбегает официант, бросает какие-то слова, которые пролетают мимо наших ушей, быстро убирает осколки и следы вина и так же быстро исчезает.

– Папа! – Фил резко цепляется за колеса кресла, выезжает из-за стола и направляется к выходу.

– Филипп, стой! – кричит Фелис, но тот ее не слушает.

– Это отец Фила? – спрашивает Карли.

– Приемный отец, – говорю я.

Фелис срывается со своего места, мы следуем за ней.

На улице ветер разыгрался не на шутку, порывы настолько сильные, что коляска едва может устоять на месте.

– Сынок, я тоже рад тебя видеть, – говорит Август, находясь в крепких объятиях Фила.

– Ну, здравствуй, Август.

– Вы, собственно, кто?

– Я… ухаживаю за Филом.

– Сиделка, значит. – Август вырывается из объятий Филиппа. – А что вы здесь делаете?

– Да вот, знаете ли, решили попутешествовать.

– Мы тоже. Надо же какая судьба интересная штука, заставила нас встретиться на краю света.

– Милый, я жутко замерзла! – пищит брюнетка.

– Ну что ж, рад был повидаться с вами. Пока, Филипп. Будь хорошим мальчиком.

Август издает смешок, разворачивается и следует за своей подружкой.

– Папа! Папа! – кричит Фил, но тот даже на поворачивается в его сторону.

– Вот ублюдок, – говорит Брис.

– Следите за Филом, – просит Фелис, а затем бросается вдогонку за Августом. Они скрываются за небольшим сооружением.

– Филипп, – начинаю говорить я, а затем останавливаюсь, не зная, что еще сказать.

В этот же момент Фил срывается с места, мы едем за ним, останавливаемся у того самого сооружения, что скрывает от наших глаз Фелис и Августа, и начинаем прислушиваться к их разговору.

– Ты за все эти годы ни разу не позвонил ему! Нам пришлось сказать, что ты умер. Если бы ты знал, как он мучался!

– Отлично! Значит, вы меня похоронили? А какое право вы имели такое ему говорить? Вы – никто для него, а я – его отец!

– Отцы не бросают своих детей.

– А кто его бросал? Я все девять лет шлю деньги в ваш центр, чтобы обеспечить ему нормальную жизнь.

– Ему не нужны твои деньги! Филу необходима любовь и забота близких, как ты этого не понимаешь?

– Мой долг обеспечить его всем тем, что требуется при его состоянии, а любовь и забота… Я до последнего не хотел усыновлять больного ребенка, но мне все равно пришлось это сделать ради своей жены, которая возомнила себя матерью Терезой и решила нести этот крест до конца своих дней. Но я не она. После ее смерти я решил, что еще хочу пожить для себя. Я не хочу тратить свою жизнь на этого слабоумного овоща.

У меня закололо в груди после услышанных слов. Я смотрю на Фила, первый раз я вижу в его глазах столько грусти и отчаяния. Он не выдерживает и застает врасплох Августа и Фелис.

– Сынок, я…

У Фила на коленях его маленький рюкзачок. Он медленно открывает небольшой карман, не сводя глаз со своего «отца», затем в его руках оказывается фотография, на которой запечатлен он, когда ему было совсем немного лет, и Август. Продолжая смотреть в глаза Августа, Фил рвет на части фотографию, ветер подхватывает ее клочки и уносит вдаль.

Большинство туристов покинули мыс до начала заката, поэтому претендентов на места в последнем автобусе немного.