Обнаженная в зеркале - Джордж Сильвестр Вирек

– Я не заметил в этой шкатулке ничего необычного.

– Зато мы заметили. Именно потому она вернула Вам манускрипт без неё. Мы потом нашли её в мусорном баке. Шкатулка была разломана; видимо, Стелла покидала корабль в спешке.

– Всё это выглядит довольно странно… Но почему рукопись рассыпалась у меня в руках?

– Очевидно, Ваша богиня не хотела оставлять после себя никаких следов. Думаю, она пропитала бумагу какими-то химикалиями. Такое вполне возможно.

– Но почему она решила исчезнуть именно в тот момент? Из-за меня? Почему не раньше или не позже?

– Потому что мы были готовы арестовать её. Из того, что мы сумели выяснить позже, ясно, что она собиралась сойти в следующем порту. К сожалению, наши агенты поторопились арестовать одного из главарей синдиката. Остальные, видимо, поняли, что под колпаком, и послали Стелле какой-то сигнал тревоги. Она была достаточно умна, чтобы иметь на экстренный случай план бегства. Но мы всё равно возьмем её рано или поздно.

– Надеюсь, что нет. И почему, собственно, Вы так в этом уверены?

– Я довольно много общался со Стеллой, пока Вы… были заняты с Ирмой Ривингтон. Я ничего не смог из неё вытянуть, но получил отличный набор отпечатков её пальцев. В следующий раз мы её поймаем, как бы она ни выглядела.

– Значит, Вы специально подослали ко мне Ирму, чтобы самому поближе познакомиться со Стеллой? – поморщился Адам.

– Таков был замысел, – улыбнулся Ван Нордхайм. – Кроме того, Ирма устроила Вам последнюю проверку. Если она сделала что-то сверх того, то она вышла за рамки своих инструкций…

Несмотря на загар, Адам покраснел.

– Пока Вы хандрили после исчезновения Стеллы, – продолжал толстый голландец, – мы с Ирмой снова осмотрели её комнату.

– И вновь, – саркастически заметил Адам, – ничего не нашли?

– Я бы так не сказал. На полу мы нашли осколки стекла от разбитой склянки. Из неё на ковер вылилась и впиталась какая-то жидкость. Мы отдали её на анализ; это оказался наркотик, который мексиканцы называют «дьявольский корень». Мы называем его пейотль или мескалин. Полагаю, он входил в состав её коктейлей…

«Что за чушь!» – возмутился Адам, но тут ему припомнились некоторые странные обстоятельства, и его любопытство усилилось.

– И как действует этот ваш пейотль? – спросил он.

– Он вызывает разные видения. Некоторые индейские племена используют его в своих обрядах.

– Что-то вроде опиума?

– Этот наркотик получают из кактуса. Применять его можно в разных целях. Большинству людей от него становится плохо. Препарат Стеллы, судя по всему, прошёл специальную обработку. Он не пахнет и не имеет характерного горького привкуса. На синдикат работают хорошие химики…

– А этот пейотль усиливает сексуальное влечение?

– Не совсем. Но он стимулирует воображение, как бы поднимая вас над реальностью. Время и пространство странным образом искажаются. Реальное становится нереальным, и наоборот.

Адам прищёлкнул пальцами.

– Может, это объясняет, почему я иногда готов был поверить в её невероятные истории…

– Возможно, она сама в них верила, – улыбнулся химик.

– Вы хотите сказать, что она сама употребляла пейотль?

– Разумеется, хотя она также могла принимать и другие наркотики. Видите ли, пейотль не вызывает привыкания. И после того как прекращается его действие, голова остается ясной.

– Интересно, не принимал ли его Феликс? Он иногда вёл себя довольно странно в моей каюте…

– Не знаю.

– А что Вы думаете о его отношениях со Стеллой?

– Очевидно, он был больше, чем простой слуга, иначе они бы не исчезли вместе. Обычная ситуация, когда зрелая, опытная женщина заводит роман с юношей и использует его.

Адам вздохнул.

– Я думаю, – сказал он, охваченный внезапным прозрением, – он был для Стеллы тем, кем был юноша, подобный заре, для царицы Савской. Кстати, – бросил он подозрительный взгляд на Ван Нордхайма, – разве сами Вы не были хоть немножко влюблены в Стеллу?

Широкая усмешка появилась на лице голландца.

– Стелла, действительно, очень привлекательная женщина. Но мой интерес к ней имел сугубо профессиональный характер.

– Она определенно умеет манипулировать мужчинами и обводить их вокруг пальца. Феликс, капитан… я.

– Она – Калиостро в юбке. Помните, как князья Церкви, владетельные особы, хитрые коммерсанты – все попадали под его влияние. Они верили, что он прожил две тысячи лет, видел, как распяли Иисуса. Как и большинство великих шарлатанов, Стелла наполовину верила собственным сказкам.

– Но Вы должны признать, – заметил Адам, – что некоторые обстоятельства, касающиеся Стеллы, всё же не имеют разумного объяснения. Как насчёт дневника леди Синтии Грей в доме приходского священника на Эльбе?

– Это просто. Наверняка, всё было подстроено. Стелла могла заранее навестить священника и уговорить его поучаствовать в небольшом розыгрыше в обмен на значительный взнос в церковную кассу.

– Возможно. Но как вы объясните её необычайное сходство с Антонией, женой венецианского дожа? Вы сами привлекли моё внимание к портрету. Вряд ли Стелла подкупила сотрудников музея…

– Совпадение или самовнушение.

– А как насчет её удивительных знаний о тех местах, которые мы посещали?

– Несомненно, леди много читала и многое повидала.

Адам с сомнением покачал головой.

– Не понимаю, почему она находила садистское удовольствие в том, чтобы мучить меня и высмеивать всех мужчин?

На лице Ван Нордхайма появилось серьезное выражение.

– Стелла – необычная женщина. Скромная информация, которой мы располагаем, указывает, что она была ключевой фигурой, а возможно, и реальным руководителем филиала синдиката, который занималось торговлей живым товаром – женщинами. Она, вероятно, контролирует сеть роскошных борделей в десятках стран; это обстоятельство может объяснять её гипертрофированный интерес к сексу и презрение к мужчинам. Однако, несмотря на весь её ум и искушенность, я считаю Вашу леди Стеллу неким гибридом нимфоманки и патологической лгуньи.

Внезапно из глубин океана показалось громадное чудовище.

– О Боже, что это? – воскликнул Адам. – Черепаха! Помните, что Стелла рассказывала о какой-то богине, которая время от времени принимает обличье черепахи.

– Да, – согласился Ван Нордхайм. – Как она швырнула черепаший суп в Феликса!

– А однажды черепаха чуть не опрокинула катер, на котором я возвращался с Капри…

Огромное животное выползло из моря и с необычной быстротой поползло к двум мужчинам. Его зеленоватый панцирь блестел в лучах заходящего солнца.