Несчастливой любви не бывает - Галина Артемьева

В «Доме книги» был целый букинистический отдел, там они всегда что-нибудь находили родное. И в этот раз откопали самое любимое – Чуковского.

«Это от мамы знак нам на день рождения», – решили они.

Еще купили парочку старых журналов мод. Новые стоили дорого, не осилить, а интересные фасоны и объяснения по шитью не устаревали: юбки – всегда юбки, брюки – всегда брюки, к тому же полезные советы – откуда еще узнаешь.

Потом Гуся вцепилась в «Психологию личности». Напоследок обнаружили «Целебное питание».

Денег ушло много: чуть меньше половины их недельной нормы, но эти они скопили специально на подарки самим себе и наслаждались своими бесценными покупками.

И опять же, как кто подсказал, отправились в церковь на пригорочке – за маму свечки поставить, чтоб нашлась скорее.

Обе хорошо помнили, как их крестили, уже больших, лет в пять. Они стояли тогда рядом с мамой, все трое в белых ситцевых косыночках. Священник в красивой, царской одежде говорил непонятное, но ясно было, происходит в их жизни что-то очень важное и торжественное. Впечатлительной Мыше тогда показалось, что печальная женщина с ребеночком, глядевшая на них с иконы, грустно, сострадательно кивнула ей, как бы делясь своей вечной любовью и болью. Гуся ничего такого не видела, хотя пристально смотрела на Богоматерь, удивляясь ее горестной красоте. Мама, узнав про Мышино видение, засияла: «Очень хорошо, доченька, что тебе такое открылось. Божья Матерь вас не оставит, поможет, раз знак подала».

Так и было, им действительно будто кто-то невидимый помогал легко учиться, верить в хорошее, не отчаиваться. Вот и сейчас решили сестры попросить Богоматерь о возвращении единственного любимого человека. Купили свечки, спросили тихонько, как бы за маму помолиться как следует, чтобы дошла их просьба до Бога.

– А вы оставьте записочку с именем, батюшка помянет в молитве. Вам за здравие или за упокой?

– Конечно, за здравие, – испугались девчонки, – за здравие!

Тогда, шесть лет назад, она так плохо чувствовала себя, устала. Вот за что будем молиться! Чтобы от нас ей силы перешли. А потом и сами ее найдем, поможем.

С тех пор, с того дня у них все пошло по-новому. Теперь они твердо знали: с этим останутся до шестнадцати лет. Получат паспорта и уедут в Москву учиться. Однако школу, по всем расчетам, получалось закончить лишь к семнадцати.

– Ничего, будем так учиться, чтобы разрешили через год перескочить, – постановила Гуся. – Не мучиться же еще год с этим.

С институтом надумали так: сначала надо изучить иностранные языки – без них сейчас никуда. Учиться они могли только бесплатно, поступить необходимо было с первого раза и без репетиторов. Значит, от школы нужна медаль, медалистам льготы. Но просто знания языков мало, это, конечно, не может стать их основной профессией. Мыша, понятное дело, собиралась стать модельером, Гуся – психологом. Но для начала надо было осмотреться в Москве, не разлучаясь, держась вместе.

Потом намечтали снимать хоть комнатку в каком-нибудь маленьком арбатском переулочке. Чтобы была у них чистота. Покой и уют.

Значит, надо денег назарабатывать заранее. Они уже знали как.

Их любили в классе, таких забавно одинаковых, дружелюбных. Всегда на дни рождения звали. Девчонки школьные к тому же знали, что близняшки всегда придут с необычным подарком: то юбку самодельную преподнесут – загляденье, то маечку из лоскутков – ни у кого такой не будет, то тряпочную нарядную куклу – хоть на выставку отправляй. Гуся с Мышей вечер потрудятся – подарок готов. Им это почти ничего и не стоило: мастерили из обрезков. Зато в гостях можно наесться вкусненького, такого, что сами себе они никогда не купят: конфет, пирожных, ветчинки.

Хоть они и вычитали в «Целебном питании», что человеку вполне может хватать для жизни 450 калорий в сутки, а остальную энергию можно черпать из космоса, очень иногда хотелось чего-нибудь абсолютно неполезного: шоколадку или колбасу «сервелат» с ее сумасшедшим, одуряющим, манящим запахом.

Гуся уже знала, что происходит это из-за козней их собственного подсознания, которое настырно, как противный невидимый гном, вредительски устраивающий все наоборот, разрушает правильные и полезные мысли и подсказывает всякие глупости. Поэтому, когда особенно хотелось вкусить недостижимых запретных плодов, они писали подсознанию записки, в которых, согласно психологической науке, положено было не менее 15 раз повторять фразы: «Я отказываюсь от еды» и» Я отказываюсь от сладостей, копченостей, выпечки». Можно было отказываться от чего угодно или если, к примеру, болела голова, внушать ей, бедняге: «Я абсолютно здорова».

Самое главное – надо было так построить фразы, чтобы там отсутствовало слово «нет» или частица «не»: хитрое подсознание отвергало эти слова, и все могло получиться совсем наоборот. Поэтому нельзя было просто написать: «Я не хочу есть» – голод бы точно до смерти замучил. Вот какая хитрая наука – психология!

Письма подсознанию отлично помогали, оно пристыженно замолкало на какое-то время до очередного бунта. И все-таки оно у них было достаточно сговорчивое. За это в гостях разрешалось его, а заодно и самих себя побаловать.

На четырнадцатилетие их пригласил к себе новенький мальчик. Явно влюбленный: смотрел не отрываясь то на одну, то на другую. Откуда ему было знать, как сестры относятся к мужчинам. Естественно, они пришли, хотя мальчишкам подарки придумывать было гораздо труднее. В конце концов соорудили стеганый пенал с кучей отделений, такой, что сами же имениннику и позавидовали.

В этом доме впервые на таком детском празднике за стол вместе с ними сели родители. Девочки смотрели во все глаза на нормальную, не из фильма, не из книжки, семейную чету – красивые, молодые, веселые, переговариваются друг с другом шепотом, как школьники на уроке, в их разговоры не лезут, но ко всем внимательны.

– Смотри, как едят, – подтолкнула Гуся сестру.

Мальчишкина мама ела очень красиво, вилочкой и ножом. Они давно мечтали научиться так, но спросить было не у кого, как это положено делать. В детском саду они всё ели ложками, даже вилок не давали, не то что ножей. В школе – вообще полный хаос и кавардак в столовке, не до великосветских манер. Даже их любимые женские журналы на эту тему молчали, очевидно, считалось, что читательницы и так в этом прекрасно разбираются.

Больше всего девчонок удивило, что вилку приветливая хозяйка держала левой рукой, нож – правой. Отрезала по маленькому кусочку – и в рот, а не всё сразу кромсала.

Девочки засомневались: красиво у нее выходит, но по правилам ли это? В промежутке между блюдами, когда все пошли разглядывать, кто чего подарил, спросили, как всегда не стесняясь спрашивали о том, чего не знали:

– Скажите, пожалуйста, а почему вы держите вилку левой рукой? Так положено или это вы левша?

Чужая мама обрадовалась вопросу и с энтузиазмом объяснила, что какой рукой держать и как резать. И в придачу дала еще один ценный совет: