И как ей это удается? - Эллисон Пирсон

Но я очень старалась делать вид, будто мы богачи. Кажется, уже тогда я чувствовала отцовский провал в жизни и мечтала защитить своего кумира. Что это за мужчина, если он неудачник? Его женщинам надо притворяться, что все в порядке, выслушивать бредовые планы и отводить глаза от дрожащей руки с бокалом.

А знаете, что забавно? Все мои знакомые женщины из Сити — так или иначе папины дочки. Отец Кэнди испарился, когда ей было пять, и с тех пор она без устали его разыскивает. Родитель Дебры руководил транспортной фирмой где-то на западе Мидлендс. Дебре с сестрами время от времени удавалось поймать его между воскресными раундами гольфа. Завоевательницы Сити — девчонки, мечтавшие стать для отцов сыновьями, которых бог тем не дал; первые ученицы в школе и колледже, добивавшиеся успехов ради благосклонного взгляда человека, который никогда не смотрел в их сторону; несчастные антигоны, бегущие вдогонку за призраком отцовской любви. Почему все мы, папины дочки, выбрали для работы место, где женщин воспринимают в штыки? Да потому, что нам плохо без мужского признания. Грустно. Чертовски грустно.

Закрыв глаза, я пытаюсь стереть мысли о своем блудном родителе. Он звонил почти каждый день с тех пор, как появился в «ЭМФ» с идеей биоподгузников. Однажды оставил на автоответчике сообщение о том, что денег не хватает.

— Сколько ты ему дала? — У Ричарда заранее вытянулось лицо.

Я назвала цифру в три раза меньше той, что проставила на чеке еще за столом в «Кингз Армз», и мой муж подпрыгнул до потолка.

— Ох, когда ты поумнеешь?!

Хороший вопрос. Границы жалости пока никто не узаконил, верно?

20.18

Валялась на кровати и, должно быть, заснула. Разбудил звонок телефона. Ричард, в полном отчаянии, орет, что не может найти стиральный порошок. Пола заболела и отпросилась, Бен мотался по дому без подгузника и уделал покрывало, Ричард замочил покрывало, а постирать не может — порошка нигде нет.

— Где-то в ванной точно есть пакет. Может, упал в корзину для глажки? В корзине смотрел?

— Корзина для глажки — это что?

— Это такая корзина с выстиранным и высушенным бельем, которая обычно стоит рядом с гладильной доской. Рич, ты что, даже не спросишь, как все прошло?

— Что прошло?

— Презентация.

— Я без тебя не могу!

— Да ладно тебе, Рич. Один раз постираешь без меня.

— При чем тут стирка, Кейт?! Ты мне нужна. Возвращайся вечером.

— Не могу. Полечу завтра первым же рейсом.

Опять телефон. Пусть себе звонит. Наверняка Ричард: желает узнать, где найти еду для хомяка, микроволновку или уши собственных детей. После десятка звонков все-таки снимаю трубку — мало ли, вдруг и впрямь что-то срочное?

— Рад был узнать о ваших ирландских корнях, хотя поначалу, признаться, чуть не спутал вас с Катариной Редди, менеджером моего фонда и, по ее собственному утверждению, француженкой.

— Я не называлась француженкой, Джек. Я только сказала, что во мне есть французская кровь.

Смеется:

— А еще какая? Индейцев чероки? Ты еще та штучка, Кейт!

В следующий момент я слышу голос женщины, здравомыслящей и дисциплинированной женщины, которая без колебаний сообщает клиенту, что его предложение испробовать коктейль «Полетай со мной» в подозрительной придорожной забегаловке совершенно неприемлемо.

Ответ не заставляет себя долго ждать:

— Нет проблем. Там предлагают еще и «Околдованный, озабоченный, одураченный».

Строчка из этой песни Синатры мгновенно слетает с языка:

— «Скажу одно: горизонтально он в ударе». Эбелхаммер присвистывает:

— Выходит, это правда. Ты все знаешь.

— Кроме адреса «Синатра-Инн».