Апокалипсис от Владимира - Владимир Рудольфович Соловьев

Ресторан «Ностальжи» я люблю давно — счастливое сочетание приятельских отношений с хозяевами, удачного месторасположения и хорошей, замечу, стабильно хорошей кухни. В начале двадцать первого века Москва превратилась в ресторанную Мекку. Деньги, хлынувшие в страну вслед за безумным ростом цен на нефть, принесли с собой мишуру роскошной жизни. Публика, ошалевшая от неправедного богатства, вдруг поверила в его заслуженность и, перестав стесняться собственного дурновкусия, возвела его в ранг элитарного образа жизни.

Дорогие рестораны открывались один за другим, соревнуясь в пышности и степени аляповатости интерьеров. Денег никто не считал — какой смысл считать ворованное, если счет любят только свои, кровные денежки, горбом да умом заработанные? Модные рестораны зазывали к себе поваров, завозившихся со всего мира. Ошалевшие от привалившего счастья заезжие итальяно-французско-японские шефы лихорадочно изучали русский язык по самой проверенной методике — в кровати с местной любовницей. И постепенно привыкали к истерикам со стороны своих хозяев, порой доходящим до рукоприкладства. Политика кнута и пряника действовала как нельзя лучше — иностранцы буквально из кожи вон лезли, стараясь удивить новыми блюдами непритязательную ресторанную публику.

Хотя со временем качество приготовления блюд отошло на второй план. Выяснилось, что умение шефа готовить к популярности ресторана никакого отношения не имеет. Место должно быть модным, а не вкусным! Намного важнее умение хозяина привлечь модную тусовку, задачей которой было демонстрировать себя и сопричастность этому лихорадочному балу мотыльков-пустоцветов нефтяного богатства. Так что шефы все больше превращались в шоуменов — ? им всего-то и нужно было уметь красиво выходить в зал и ослепительно улыбаться. А кто и как готовит, не столь важно — оценить все равно некому. Да и не пойдут в модные рестораны настоящие ценители — зачем время терять?

Все это было. Но теперь, после явления Даниила, жизнь уже никогда не будет такой. Вряд ли в час Страшного суда подсудимым зачтется гламурность в сочетании с нездешним эротизмом и наработанная скорость сворачивания стодолларовой банкноты в трубочку. Удивительно, как только модная тусовка не пыталась оправдать собственную пошлость — создавала себе кумиров, возводила в абсолют ложные идеалы и даже формировала модные политические движения, устраивающие перфомансы.

Для тех, кто не в теме: перфоманс — это модное слово, обозначающее никому не нужное и невероятно глупое действо. Его никто и никогда не заметит, однако если заплатить денег знакомым репортерам, то в газетах упомянут, а значит, можно будет отчитаться за освоенный бюджет, выторгованный у доверчивых политических лохов, которым, в свою очередь, надо отчитаться перед своими политическими боссами хоть в какой-нибудь общественно значимой деятельности. Приведу пример. Пишем ночью матерное слово на памятнике, а утром, все в Дольче — Габбане, модными тряпочками от Роберто Кавалли его стираем. Несостоявшиеся порнозвезды, возомнившие себя молодежными политическими деятелями, принимая позы, при которых их короткие кривые ноги казались изящными эпилироваными рожками, скандировали рифмованный бред, написанный для них по заказу. Меня всегда восхищали эти пассажиры с дипломами приличных вузов (последние по идее должны были платить немалые деньги за сокрытие информации о таких выпускниках). Они выпускают книги под своими именами, но даже не читают их. А литературные негры, посмеиваясь, лепят на заказ то книгу о модной одежде, то о вкусной и здоровой пище, то формулируют постулаты новых философских течений, призванных оправдать всю пошлость бытия их заказчиков.

Что ж, этому мирку пришел конец! По звонку от дяди Вовы в Рай не пробиться. Хотя, не скрою, заходов на меня и моих ребят было немало. Пришлось применить жесткие формы ответа, так что народ со временем подотстал со своими донельзя прогнозируемыми просьбами, за выполнение которых мне на время предлагались скучные силиконовые телеса и губы, готовые к любой форме проведения совместного досуга.

«Ностальжи», учитывая мое сегодняшнее настроение, звучало как-то недостаточно прощально. Точнее было бы — «Реквием по тусовке». Хм, кстати, неплохое название для модного романа.