Осторожно, двери закрываются - Мария Метлицкая

Мне почти тридцать, столько лет я одна, и все эти годы мне было не до любви.

А вообще-то… Чего я стесняюсь, что я теряю? Да ровным счетом ничего! И я позвонила Валерию Михайловичу. Как он обрадовался! Договорились, что мой телефон он передаст претенденту на руку и сердце королевы, ха-ха. Правда, оговорился – мужчина этот, звали его Олегом, довольно скромный, даже закомплексованный: «Ну вы понимаете, после его-то истории. Так что не обессудьте и строго его не судите».

Я пообещала и стала ждать звонка. А его все не было! Дней через десять я ждать перестала – и представь, выдохнула! Слава богу! Не надо мне менять свою жизнь. Потому что неохота. Такая молодая, а неохота – и все. Ни страдать не хочу, ни гореть в любовном огне. Ничего не хочу. В общем, я даже обрадовалась. А на одиннадцатый день раздался звонок.

Я сразу поняла, что это он. По голосу поняла, хриплому и явно очень волнующемуся.

Мы оба робели, это понятно. Он мялся, не решаясь мне что-то предложить.

И тут осмелела я:

– Может, просто прогуляемся? Погода прекрасная, настоящее бабье лето. Это вообще мое любимое время года.

Он оживился и радостно сообщил, что у него тоже.

Встретились мы на Ленинских горах. Ах, какой это был день! Сплошное удовольствие. Светило теплое солнце, небо было голубым и безоблачным, пахло начавшейся осенью, отцветающими травами, жухлыми листьями и дымком от костра – видимо, разводили подростки.

На дороге валялись опавшие кленовые листья – оранжевые, красные, бордовые, желтые. И настроение у меня было немного печальным, но в то же время прекрасным.

Олег мне понравился сразу, это был мой тип мужчины – среднего роста, плотного телосложения, широкоплечий, с крупными, красивыми руками. Лицо? Обычное лицо, не особенно приметное, рядовое. Но, как говорится, хорошее, доброе. Одет он был скромно, но чисто. Даже странно – одинокий мужчина в начищенных ботинках и отглаженной рубашке.

Мы сели на лавочку, и разговор потек сам по себе. Странно, но в первый же день мы рассказали друг другу свою прошлую жизнь. Мне, собственно, скрывать было нечего – муж не уходил к другой, меня никто не предавал и никто не бросал.

Олегу было сложнее. Впрочем, о своей жене он не сказал ни одного скверного слова. Коротко бросил:

– Все бывает, человек может разлюбить и уйти.

А вот про дочку говорил, сведя брови. Даже голос стал глуше. Но тоже скупо, без особых подробностей. Однако я поняла – жена влюбилась в военного и укатила с ним на Дальний Восток. Пару раз он туда летал, но встретиться с дочкой не удалось – жена.

«Какая стерва! – думала я. – Человек летел за столько верст, родной, между прочим, отец! И не дать увидеться с дочкой?» Я утешала его как могла:

– Наладится, вот увидите.

Олег обреченно возразил:

– Только не в этом случае.

Я поняла: он хорошо знает свою жену. О себе рассказал, что остался не у дел, как и многие, почти все, работал на стройке, водил грузовик. В общем, ему тоже досталось, как и мне, и всем остальным.

Потом мы долго молчали.

Вечерело, и стало прохладно. Я волновалась о Катьке, но и расставаться мне с ним не хотелось. Пешком мы дошли до метро «Университет» и зашли в какую-то забегаловку, стоячку, чтобы согреться. Кофе там был отвратным, столовским, полная бурда. Бутерброды подсохшими, пирожки с капустой черствоватыми.

Но мы согрелись, и нам было вкусно.

И знаешь, что меня удивило? Нет, даже не так – потрясло! Потрясло до самой глубины души, пробило до дрожи, до слез: он купил пирожки Катьке! Да, да, совсем незнакомой девочке. И попросил буфетчицу выбрать помягче и посвежее!

Он протянул мне пакет, и я не могла выдавить ни слова. До дома он меня не провожал, глянул на часы и извинился:

– Тороплюсь, работа.

А я и не обиделась, так меня потрясли эти самые пирожки, которые, кстати, Катька очень любила.

Я, мать, не сообразила. А чужой, малознакомый мужик догадался. «Наверное, думал о своей дочке», – решила я.

Домой я ехала в грустной задумчивости – позвонит или нет? Приглянулась ли я ему? Никакого разговора про будущее у нас не было, дальнейшие планы мы не обсуждали. Выходит, мимо?

Пирожкам Катька страшно обрадовалась:

– Молодец, мам! Спасибо!

Я усмехнулась: «Ага, как же – «мам»! Не «мам», а чужой дядя».

Ночью мне представлялась моя новая жизнь. Ну если она переменится. Мы будем ходить гулять, в кино, может, в театры. Мы будем сидеть в кафе и пить кофе – сейчас появились вполне приличные кафе, не чета стоячке на «Университете». Будем ездить на электричке в зимний лес, а летом купаться на речку.

Мы будем…

Так мне мечталось, потому что Олег мне понравился. И еще – я поняла, что во мне не все умерло. Точнее, во мне еще жива женщина. Ну не то чтобы жива… Полужива, но все-таки я способна что-то почувствовать. И еще мне показалось, что у меня появляются силы.

Я очень ждала его звонка. Но позвонил он через неделю, когда я почти отчаялась. И эти дни ожидания и тревоги только приумножили мои многочисленные комплексы. Как я обрадовалась, когда услышала его голос! Кажется, мне не удалось этого скрыть. Ну и наплевать, слишком долго я была зажатой и закомплексованной.

Мы встретились на улице Горького – тогда уже она была Тверской, но москвичи ее еще долго называли по-старому. Немного прошлись, и на сей раз он пригласил меня поужинать в ресторан.

Я очень смутилась, в ресторане я сто лет не была, да и вообще была пару раз в жизни – один раз на свадьбе у Виталькиного брата, а второй по окончании училища, когда еще была жива моя мама, твоя бабушка. Которую ты, увы, никогда не видел, а Катька не помнит – мамы не стало, когда Катьке было шесть месяцев.

Одета я была скромно, не по-ресторанному – черная юбка и голубенькая кофточка. Правда, кофточка была новой и шла к моим голубым глазам. Мы сидели за столом с накрахмаленной скатертью, с хрустальными фужерами и красивыми, тяжелыми на ощупь приборами и оба робели. Но, выпив по бокалу вина, мы расслабились, и снова потек разговор. Я поняла, почему Олег уезжал из Москвы – он, бывший инженер, зарабатывал тем, что перегонял машины. На этот раз из Калининграда. Объяснил, что бизнес опасный, но прибыльный, если все складывается. А если нет – большие долги. На дорогах много бандитов, да и милиция не отстает, поборы огромные.

Я видела, что он устал и не выспался, потому что вернулся только под утро. И была счастлива – не отдохнув, он тут же пошел со мной на свидание. А потом заиграла музыка, и мы пошли танцевать. Кстати, пригласила его я, и он страшно смутился. Но отказать не посмел. Мы танцевали, и я закрыла глаза. В ногах моих была необычайная девичья легкость, словно мне пятнадцать лет. И в голове было пусто и легко, как будто не было у меня никаких забот и проблем. Мне нравились его сильные руки, его одеколон и его запах – давно позабытый запах мужчины. Прости.