7 способов соврать - Райли Редгейт

В конце обеденного перерыва я вбегаю в кабинет мистера Гарсии. Через десять минут начнется наша презентация.

Мэтт уже сдвигает парты.

– Привет, – здоровается он.

– Привет. – Я закрываю дверь. – Где Гарсия?

– У учителей какое-то собрание. – Мэтт ставит на место последнюю парту и кладет на нее карточку с надписью: Предательство: Девятый круг.

– По поводу? – спрашиваю я, кнопками пришпиливая плакат к классной доске.

– Очевидно, теперь начнут допрашивать учителей, что…

– Бессмысленно, – заканчиваю я. – На что рассчитывает Тернер? Что кто-то из педагогов донесет на себя только потому, что ему или ей задали несколько вопросов?

– Да уж, действительно.

Я со вздохом кидаю свои вещи на одну из парт Второго круга. После школьного собрания прошло всего полторы недели, а они уже собираются допрашивать учителей. Если так дальше пойдет, глядишь, ко времени каникул по случаю Дня благодарения нам всем в машины насуют «жучков».

Мой взгляд падает на скорбное лицо Мэтта.

– Эй, все нормально? – спрашиваю я.

– Что?

– Вид уж больно у тебя горестный.

– А, ерунда. – Мэтт садится на парту Пятого круга и ерошит волосы. Пряди причудливо переплетаются и снова ложатся как были. – Просто я не мастер толкать речи.

– Не волнуйся. – Я достаю из сумки сценарий и даю ему один экземпляр. Он пробегает глазами выделенные страницы, а я усаживаюсь на парту рядом с ним и ставлю ноги на стул. – Главное – говори громко. Нужно лишь пятнадцать минут демонстрировать ложный интерес.

– У меня интерес не ложный, – заявляет Мэтт. – Крутая книжка.

– Ну да, если ты фанат зверских наказаний. О боже! – восклицаю я через секунду, когда до меня доходит смысл того, что я ляпнула. – Я не это имела в виду. М-м…

Мэтт героически силится сохранить невозмутимый вид, но не выдерживает и начинает хохотать.

Мои щеки алеют.

– О боже, – снова лепечу я, пряча лицо в ладонях.

– Давай лучше займемся презентацией, – говорит он. – Более безопасная тема.

Я пытаюсь шлепнуть его, он уворачивается, улыбаясь мне.

В класс входит Гарсия с пухлой папкой в руках, из которой торчат листы.

– Оливия, слезь, пожалуйста, с парты, – просит он. – Многие туда ложатся лицом. Не должны, но ложатся, так что…

– Да, конечно. – Все еще красная как рак я соскальзываю с парты.

– Что-то… случилось? – спрашивает Гарсия.

– Нет, – громко отвечаю я, и Мэтт снова прыскает со смеху.

– Ну-ну. – Учитель садится за стол, поворачивается на вращающемся стуле.

– Мистер Гарсия, – я решительно меняю тему разговора, – насколько строго мы должны придерживаться правила пятнадцати минут? То есть если мы сделаем презентацию за четырнадцать минут пятьдесят девять секунд, значит…

– Четырнадцать минут пятьдесят девять секунд нареканий не вызовет, – отвечает Гарсия. – А вот за четырнадцать пятьдесят восемь сразу схлопочете неуд.

Я смеюсь. Гарсия раскрывает папку и добавляет:

– Кстати, я видел, что вы оба претендуете на должность президента одиннадцатого класса. Надеюсь, политическая борьба ведется цивилизованными методами?

– Да, готовьтесь к очередному Уотергейту^[46], – говорю я.

– Ты не обижайся, – говорит мне Мэтт, – но, по-моему, тебе, как и мне, против Джунипер ничего не светит.

– Полностью с тобой согласна. – Я смотрю на Гарсию, ожидая услышать его мнение, но он старательно раскладывает листы по маленьким стопкам.

Кабинет постепенно заполняется учениками, и я тоже, как и Мэтт, начинаю волноваться. Вообще-то, я не боюсь выступать перед большой аудиторией, но вот когда стоишь перед одноклассниками и их внимание сосредоточено на тебе, сдают нервы.

Мне кажется, что текста в нашем сценарии и на пять минут не хватит, тем более на пятнадцать, но к тому времени, когда мы разводим всех по девяти кругам ада и каждый занимает свое место, проходит почти двадцать минут. После громких аплодисментов мы всем классом расставляем парты. Поднимается жуткий визг, как будто мы и впрямь попали в преисподнюю, где терзают души грешников.