Воссоединение - Эми Сильвер

– Я познакомилась с Заком в больнице, – продолжала Лайла. – Это было… лет около двух назад? Да. Так вот. Я потеряла работу. Я была совсем на мели, я пила, мое сердце было полностью растоптано одним типом, а потом у мамы диагностировали рак, и однажды вечером я взяла и… – Она жестами изобразила, как режет себе запястье. Эндрю вздрогнул. – Так или иначе, меня хватило только на одну руку, и, будучи полной долбаной слюнтяйкой, я не смогла вынести боль и вызвала «Скорую». – Она улыбнулась. – Какое-то время мы с мамой вместе лежали в больнице Святого Фомы. Только она не знала, почему я там оказалась. Я сказала ей, что упала с лестницы, когда несла бокал с шампанским. Думаю, она мне поверила. Надеюсь, что да. – Она ненадолго замолчала, продолжая ковырять лак на ногтях. – В любом случае я была в дерьмовом состоянии, и они продержали меня в больнице несколько дней, чтобы убедиться, что я не совершу еще одной попытки. Однажды днем я вышла выкурить сигарету, а этот парень выходил из главного вестибюля на костылях. Он улыбнулся мне и сказал, чтобы я бросала, потому что я самая красивая девушка, какую он видел, и будет досадно, если я умру от рака.

– И это был Зак?

– Это был Зак.

– Ловкач.

– Я тоже так подумала. У него было что-то со связками… не помню, какая-то спортивная травма, и он приходил на физиотерапию. Потом мы сталкивались с ним пару раз, когда я приходила навещать маму. Он пригласил меня на кофе, и, конечно, я отказалась, но он был настойчив и… Ну вот. Он оказался для меня самое то, что надо. Добрый, сильный. Без тараканов в голове. Он заботился обо мне. Ему нравилось обо мне заботиться. А ты знаешь, как я люблю, чтобы обо мне заботились.

– Знаю, – кивнул Эндрю.

Лайла соскользнула вниз с кресла, так что они снова сидели бок о бок.

– Так вот, это был первый раз. Первый раз, когда он меня спас.

– А второй?

Она прокашлялась.

– Это было немного позже. Я к тому времени нашла работу, дерьмовую работу в рекламной сфере, а мама была очень больна. Я не могла приходить к ней каждый день, я имею в виду в хоспис, потому что работала. Зак в то время работал в баре. Ну, немного фитнеса, а так большую часть дня он был свободен. Поэтому он стал приходить и сидеть с ней. Мы тогда по-настоящему встречались с ним только месяца четыре, он едва меня знал. И я уверена, что мама долго не понимала, кто это такой, она к тому времени была уже очень плоха, но он все равно ходил. – Лайла начала плакать, плечи ее вздрагивали. – Каждый день он просто приходил и сидел у ее постели, держал ее за руку, говорил с ней про сериал «Жители Ист-Энда». В течение четырех месяцев, до самого конца, я приходила туда вечером, а он приходил днем. Она никогда не оставалась одна. – Слезы струились по ее щекам, она их не вытирала. – Я буду всегда любить его за это.

Эндрю положил в камин последнее полено.

– Я так рад, Лайла, что у тебя кто-то появился, кто-то у тебя есть. Я так рад, что ты нашла человека, который любит тебя так сильно, как тебе требуется.

Она шмыгнула носом.

– Я тоже. – Она улыбнулась ему, открыла рот, как если бы собиралась что-то сказать, а затем передумала.

– Что такое?

– Ты не виноват, – сказала она. – В том, какая я. Всегда было ясно, что я буду такой. – Она повернула к нему голову, большие голубые глаза потупились под длинными мокрыми ресницами; они сидели так близко, что он чувствовал кости под ее кожей. Легонько покусывая нижнюю губу, она вложила свою руку в его. – Ты был не виноват. Но я хочу сказать… в противовес тому, что она сказала… То есть я хочу рассказать со своей стороны. Тебе.

– О чем ты, Лайла?

– Тогда, помнишь? С Натали, в пабе.

– Ты не обязана ничего мне говорить, особенно сейчас. Теперь это уже история.

– Послушай. Моя мама, она сказала, что ты от меня отдаляешься, что осталось недолго. Она мне сказала, а я ответила, что это чепуха. Только у меня ее слова застряли в башке. Я думала об этом всякий раз, когда мы собирались втроем, и это было у меня в голове в тот день в пабе. Ты сидел за обедом рядом с Нат, она рассказывала тебе о книге, которую прочла. Не помню сейчас, что за книга, но ты был ею захвачен.

– «Она же Грейс».

– Что?

– Книга, о которой она говорила. «Она же Грейс» Маргарет Этвуд.

– Господи боже, ты помнишь книгу. – Она покачала головой. – Сомневаюсь, что ты помнишь хоть что-нибудь из того, что я говорила тебе за весь тот год.

– Лайла.

– Была причина, почему мне надо было выпить в то утро. Причина, по которой мне надо было понюхать кокаин. Я не оправдываю себя за то, что я делала, нет оправдания ни тому, что я делала тогда, ни тому, что потом. В то время я об этом не думала, наверное, я даже об этом не знала, во всяком случае, не думала об этом сознательно, понимаешь? Но я наблюдала, как ты в нее влюбляешься. Мне было больно. Потому что, – у нее опять надломился голос, – как могло быть иначе, если делать выбор между мной и ею? Как ты мог ее не любить, ее дух, ее силу? Она в тысячу раз сильнее меня. Как ты мог не любить то, что она собой представляет?

– Лайла, пожалуйста, не надо, не думай так.

– Я тоскую по ней, Эндрю. Я так по ней тоскую. Она разбила мне сердце.

– Я знаю.

– Никто, ни один мужчина никогда не причинял мне такой боли, как она. Я ее так любила.

– Знаю.

– Я тоскую по ней гораздо больше, чем по тебе.

– Знаю. – Он снова обнял ее за плечи, притянул к себе, поцеловал ее влажные волосы. От нее вкусно пахло миндалем и яблоками.

– Надеюсь, она с тобой счастлива, Эндрю. Надеюсь, вы счастливы друг с другом.

Какое-то мгновение он не мог сказать ничего, потому что в горле застрял жесткий ком и у него было такое чувство, что, если он заговорит, польются слезы. Они подступали весь день. Эндрю чувствовал себя страшно вымотанным. Он расслабленно привалился к ней, его голова опустилась на маленькое острое плечо.

– Да, я с ней счастлив. Я хочу сказать, мы оба. Оба делаем друг друга счастливыми. Или, во всяком случае, так было. Мы были счастливы: она, я и девочки. – Он прокашлялся. – Хотя теперь… Я не знаю. Она постоянно такая сердитая. Она могла бы затеять спор буквально в пустой комнате. Я правду говорю, иногда я вижу, как она расхаживает по комнате взад и вперед, взбешенная по поводу какого-нибудь будущего воображаемого спора, который она собирается вести с девочками, или с газовой компанией, или с муниципальным советом, или с каким-нибудь журналистом, который написал колонку в газете. И я чувствую, что ничего не могу с этим поделать. Я постоянно чертовски ее разочаровываю.

– Этого не может быть, – сказала Лайла, поворачиваясь к нему лицом и поднимая пальцами его подбородок. – Как ты вообще можешь кого-то разочаровать?

Она мягко поцеловала его в висок, в щеку и в губы.