Аня из Авонлеи - Люси Мод Монтгомери

— Я не верю, что они вообще приедут, — сказала Марилла раздраженно.

Аня и Диана переглянулись, каждая пыталась найти утешение во взгляде подруги.

В половине второго Марилла опять появилась на пороге кухни:

— Девочки, надо подавать обед. Все уже проголодались, да и бесполезно ждать дольше. Присилла и миссис Морган не приедут, это ясно. И ожиданием делу не поможешь.

Аня и Диана начали подавать обед, но это занятие утратило в их глазах всякую прелесть.

— Мне кажется, я не смогу проглотить ни кусочка, — сказала Диана со страдальческим видом.

— Я тоже. Но надеюсь, все будет вкусно. Я хотела бы этого ради мисс Стейси и мистера и миссис Аллан, — сказала Аня вяло и равнодушно.

Выкладывая горошек на блюдо, Диана попробовала его, и на лице ее промелькнуло странное выражение.

— Аня, ты положила сахар в горошек?

— Да, — кивнула Аня с видом человека, убежденного, что он честно исполнил свой долг. — Я положила столовую ложку сахара. Мы всегда так делаем. Тебе не нравится?

— Но я тоже положила ложку сахара, перед тем как поставить его в печку, — сказала Диана.

Аня отставила миску, в которой размешивала картофельное пюре, тоже попробовала горошек и воскликнула, сморщившись от отвращения:

— Ужасно! Я даже не предполагала, что ты положишь сахар, ведь у вас дома никогда так не приправляют горошек. И сама я, как ни странно, не забыла про сахар — обычно я забываю — и положила целую ложку.

— Да-а, у семи нянек… — вздохнула Марилла, слушавшая этот разговор с довольно виноватым видом. — Ведь и я подумала, что ты непременно забудешь про сахар, Аня, — ты всегда об этом забываешь… так что я тоже положила ложку сахара.

Из кухни один за другим донеслись несколько раскатов смеха, но гости так и не узнали, в чем была причина веселья. Однако горошек в тот день на столе не появился.

— Ну ничего, — сказала Аня, опять успокаиваясь с горьким вздохом воспоминания, — у нас все-таки есть салат, и я надеюсь, что ничего не случилось с бобами. Подадим скорее, что есть, и покончим с этим.

Нельзя сказать, что обед прошел приятно и оживленно. Супруги Аллан и мисс Стейси старались спасти положение, да и привычное спокойствие Мариллы не было заметно нарушено, но Аня и Диана, после всех волнений этого утра и постигшего их разочарования, не могли ни есть, ни поддерживать разговор. Ради гостей Аня прилагала героические усилия, пытаясь внести свой вклад в беседу, но вся ее живость куда-то исчезла, и, несмотря на всю любовь к супругам Аллан и мисс Стейси, она не могла не думать о том, как будет хорошо, когда все разойдутся по домам и можно будет похоронить свою усталость и разочарование в подушках в восточном мезонине.

Есть старая пословица, которая порой действительно кажется исполненной пророческого смысла, — "пришла беда — отворяй ворота". Мера несчастий этого дня еще не была избыта. В тот момент, когда мистер Аллан произнес заключительные слова благодарственной молитвы, на лестнице послышался зловещий звук, словно что-то большое и тяжелое покатилось со ступеньки на ступеньку, и вслед за этим, уже внизу, раздался громкий звон и треск. Все выбежали в переднюю. Аня в ужасе закричала.

У подножия лестницы среди осколков того, что прежде было блюдом мисс Барри, лежала большая розовая раковина, а на верхней ступеньке стоял на коленях перепуганный Дэви, глядя вниз, на произведенные разрушения.

— Дэви, — произнесла Марилла грозно, — ты нарочно сделал это?

— Нет, ей-богу, нет, даже и не думал, — захныкал Дэви. — Я просто стоял тут на коленках тихонечко и глядел на вас через перила… ну и нечаянно задел ногой эту штуку, а она свалилась… а я ужасно хочу есть… и уж лучше бы вы отлупили человека и покончили с этим, а не отправляли наверх, чтобы я никакого веселья в жизни не видел…

— Не ругайте Дэви, Марилла, — сказала Аня, собирая осколки дрожащими пальцами. — Это моя вина. Я оставила блюдо здесь и совсем о нем забыла. Поделом мне! Я наказана за свою неосторожность. Но, ах, что скажет мисс Барри?

— Ну, ничего страшного, ты же знаешь, что она просто купила это блюдо. Другое дело, если бы это была семейная реликвия, — заметила Диана в виде утешения.

Вскоре гости удалились, чувствуя, что это будет наиболее тактично. Аня и Диана вымыли посуду, разговаривая при этом так мало, как еще никогда в жизни. Потом Диана пошла домой с сильной головной болью, а Аня, с не меньшей, направилась в свой мезонин, где и оставалась, пока на закате Марилла не вернулась домой с почты с письмом Присиллы, написанным накануне. Миссис Морган так сильно подвернула ногу, что не могла даже выйти из комнаты.

"Дорогая Аня, — писала Присилла, — мне очень жаль, но, боюсь, мы совсем не сможем приехать в Зеленые Мезонины, потому что, когда тетя поправится, вероятно, уже будет близок срок, к которому она должна возвратиться в Торонто".

— Ну что ж, — вздохнула Аня, откладывая письмо на каменную ступеньку заднего крыльца, где она сидела в сумерках, опускающихся с неровно окрашенного закатом неба. — Мне с самого начала не верилось, что миссис Морган действительно приедет. Это слишком прекрасная мечта, чтобы она могла осуществиться… Ах, что это я? Пессимизм таких речей достоин мисс Элизы Эндрюс, и мне стыдно за себя. Это совсем не было слишком прекрасно, чтобы сбыться… Многое другое, столь же прекрасное или даже еще лучше, все время сбывается в моей жизни. Я думаю, что события сегодняшнего дня имеют и свою смешную сторону. Быть может, когда мы с Дианой будем седыми старушками, мы тоже сможем над ними посмеяться. Но раньше, как я чувствую, этого ожидать нельзя: слишком горьким было разочарование.

— В своей жизни ты узнаешь, вероятно, еще много разочарований и похуже этого, — сказала Марилла, искренне уверенная, что произносит слова утешения. — Мне кажется, Аня, что ты никогда не отучишься от своей детской привычки принимать все слишком близко к сердцу, а потом предаваться отчаянию из-за того, что получилось не так, как тебе хотелось.

— Да, я знаю, есть у меня такая склонность, — согласилась Аня печально. — Когда я думаю о том приятном, что должно произойти, я словно взлетаю на крыльях в предвкушении счастья, а потом, осознав, что случилось совсем иное, падаю на землю с глухим ударом. Но, право, Марилла, пока этот полет длится, он великолепен… словно полет птицы, парящей в лучах заката. И я думаю, его восторг вознаграждает меня за всю боль падения.

— Ну, может быть, и так, — неохотно признала Марилла. — Я предпочла бы уверенно и спокойно шагать вперед и обойтись как без полета, так и без падения. Но каждый живет по своему разумению… Прежде я думала, что есть только один верный путь, но с тех пор, как мне пришлось воспитывать тебя и близнецов, я уже не так глубоко уверена в этом… Блюдо мисс Барри разбито, что же ты теперь будешь делать?

— Верну ей двадцать долларов, которые она заплатила за него. Я так рада, что это не была драгоценная семейная реликвия, ведь иначе никакие деньги не смогли бы возместить ей потерю.