Принц Модильяни - Анджело Лонгони

– По той же причине он убивает Банко.

– Конечно! Ведьмы же предсказали, что Банко станет предком целой династии королей. Этого оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть Макбета к убийству своего близкого друга.

– Но как все это связано со страхом?

– Страх – это предсказание, которое мы делаем себе сами и которое потом сбывается. Ты думаешь о том, что тебя пугает, продолжаешь думать – и твой страх растет до тех пор, пока то, чего ты боишься, не сбывается за счет концентрации воображения.

Мануэль смотрит на Джино в изумлении.

– Амедео, ты только посмотри на нашего друга! Какие гипотезы он выдвигает!

– Да, но они литературные. Это вымысел писателей. Условность.

– Минуточку! Ты помнишь наш спиритический сеанс в Венеции? Что говорил дух, овладевший телом медиума?

Я запрятал этот эпизод глубоко в памяти, как и встречу с другой гадалкой, старухой из Флоренции. Воспоминания, которые Мануэль сейчас вызвал в моем сознании, меня пугают.

– Не будем об этом…

Похоже, Мануэля забавляет моя уклончивость.

– Амедео, я не такой образованный, как наш друг Джино, но я тоже умею прослеживать взаимосвязи, и у меня развита интуиция. Давай, скажи мне те слова Мадам.

– Я не помню.

– Нет, ты прекрасно их помнишь, но ты боишься их, раз ты даже в обморок упал. Что ж, тогда я их скажу…

– Мануэль, прошу тебя…

– Мадам говорила именно о страхе. Дух, овладевший ею, утверждал, что уже видел и знает одного из нас. Припоминаешь?

– Смутно.

– Ты лжешь, ты все отлично помнишь. Так же, как и я. Те слова поразили и меня тоже.

Мануэль имитирует голос Мадам:

– «Было бы проще прожить любую жизнь, даже жизнь собаки…»

– Я в это не верю.

Мануэль продолжает:

– «Только у одного из вас есть вопрос…»

Мануэль делает паузу и наблюдает за мной, ожидая реакции.

– «…Когда?» Амедео, это был твой вопрос? Возможно, ты его мысленно задал? Я знаю, что ты ничего не произносил в тот момент, но Мадам или тот, кто был в ней, это знали. Правильно?

Джино смотрит на меня, очарованный этой таинственной историей. Мануэль продолжает, на этот раз в шутку, имитируя извивающиеся движения змеи:

– «Змея сбрасывает свою кожу… из-за стыда…»

Я в замешательстве.

– Чего же ты стыдишься, Амедео?

Я пытаюсь уйти от ответа, делая упор на благоразумии друзей:

– Я уверен, что ты не веришь в этот идиотизм.

– Ты слышал, что сказал Джино? Пророчество сбывается и события происходят только из-за того, что ты о них думаешь.

Я пытаюсь закрыть дискуссию:

– Говоря между нами, художниками, – воображение имеет превосходство.

Мануэль улыбается мне и слегка покачивает головой.

– Амедео, ты меня не проведешь. Ты полон секретов.

– Я?

– У тебя их много. И это впечатляет. Ты еще слишком наивен, но через некоторое время, когда Париж наложит на тебя отпечаток своего безумия, ты станешь очень интересным человеком и, возможно, художником.

– Мануэль, это тоже предсказание?

– Да, считай, что так. Ты не замечаешь, но, когда мы все вместе заходим куда-то, люди сразу же смотрят именно на тебя.

Джино улыбается и весело поддакивает:

– Это правда. Меня это даже немного раздражает.

Возможно, мои друзья подшучивают надо мной?

– Амедео, это так. В тебе уже есть магнетизм, который будет только расти. По мере того как ты будешь становиться парижанином, ты будешь нравиться людям все сильнее. Не торопи будущее, не думай об этом непрерывно, просто живи и радуйся – ты же в Париже!