Я слишком долго мечтала - Мишель Бюсси

Олд-Таун, Президио-парк, 17.

Я останавливаюсь напротив входа в парк, на вершине маленького холма с такой изумрудно-зеленой и гладковыбритой лужайкой, что куда там полю для гольфа. Большое белое здание в колониальном стиле стоит в окружении американских флагов, табличек с историческими изречениями, столов для пикника, но… никаких следов музыки, гитары, Илиана…

* * *

– Вы кого-то ищете?

Меня окликнул какой-то тип, лежащий в гамаке, подвешенном между двумя пальмами. Позади гамака я вижу палатку, переносную печку, походный ледник, складные стулья и фургон «шеви вэн» второго поколения – квадратный, с крошечными окошками, стилизованный под старину. Художник – явно способный – разрисовал его сверху донизу удалыми марьячи^[62] в огромных сомбреро на фоне мексиканской пустыни с забавными кактусами и агавами; слово, написанное такими же огромными буквами, означает, как я подозреваю, название музыкального ансамбля – «Лос Парамос»^[63].

– Мне… нужен Илиан.

Человек, лежащий в гамаке, на вид лет тридцати, смуглый брюнет, полуголый и босой, в одних саруэлах^[64] с доколумбовыми узорами и гигантской ящерицей-татуировкой на груди, приподнимается, чтобы получше меня разглядеть. На мне джинсовые шорты и яблочно-зеленая майка. Судя по выражению лица парня, результат осмотра его удовлетворил.

– Ну и везет же этому паршивцу! Да я был бы последним дураком, если бы стал помогать вам найти его!

И он снова заваливается в гамак, притворяясь спящим. Приглядевшись повнимательней, замечаю рядом с гамаком гитару, прислоненную к стволу пальмы. Тут же стоит ящик с маракасами и бонго^[65]. Сомнений нет: это та самая группа музыкантов-латинос, о которых говорил Улисс.

Я не отстаю:

– Не смейтесь, это правда очень важно.

Человек-ящерица сворачивается в клубок, ухватившись за одну из пальм.

– И вы не смейтесь, но вам придется подождать его здесь. Он работает. И я должен съездить за ним на этой колымаге в конце дня. А пока можете располагаться тут – в моем гамаке места хватит для двоих. Я вам спою такие сладкие колыбельные… И угощу «Маргаритой» со льдом.

– У меня к нему очень важное дело… И срочное!

Он пожимает плечами, вытаскивает из кармана пакет табака для самокруток, жестом предлагает мне и, увидев, как я замотала головой, одобрительно кивает, как будто восхищается моими деловыми качествами. Потом извлекает плитку прессованного гашиша.

– Сожалею, но… со мной или с другим, более удачливым, вам все равно придется подождать.

Все ясно!

Раз уж придется ждать Илиана, лучше осмотреть эти исторические места, чем коротать сиесту в компании обдолбанного гитариста. Я поворачиваюсь, собираясь уйти, как вдруг слышу голос человека-ящерицы:

– Oкей, Мисс Ласточка, ваша взяла!

Я резко оборачиваюсь.

Мисс Ласточка?

– Как вы меня назвали?

– Мадмазель Ласточка! – переводит он, неумело подражая французскому произношению. – Сеньорита Голондрина. (Испанская «ласточка» ему удается куда лучше.) Этот негодяй Ил только о вас и говорит с тех пор, как появился здесь. Маленькая брюнетка. Маленькие грудки. Маленькая попка. Улыбочка, которая много обещает, и большие серые глаза, которые доказывают, что есть рай и на земле. Торжественно подтверждаю, что все это оказалось правдой! Хотя… насчет грудок он вас, по-моему, недооценил.

Я как последняя дурочка прикрываю руками грудь и прожигаю его глазами. Неужели Илиан и вправду рассказывал им все это?! В любом случае у меня нет никакого желания провести весь день с этим болтливым типом, который так развязно рассуждает о подружке близкого приятеля. И я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Ладно, не пугайтесь так, Мисс Ласточка. Я же сказал, что сдаюсь. Вы случайно не из Ирана родом? Не из Северной Кореи? Не из Венесуэлы? Не из Чечни? Не из Палестины?

Он раскуривает косячок и выдыхает облако дыма.

– Нет…

– Тогда можете спокойно туда ехать. Ваш возлюбленный сейчас в Тихуане, по ту сторону границы, в Мексике. В тридцати километрах к югу от Сан-Диего. Дорога простая, вы не заблудитесь.

– И где мне его искать? Тихуана большая.

– А вы сядьте на террасе любого кафе. Ручаюсь, он вас там разыщет.

* * *

Человек-ящерица не обманул: переход границы на мексиканскую сторону занимает не больше получаса. Но Мексика начинается гораздо раньше! По мере того как я проезжаю через южную часть квартала Чула-Виста – самого южного на юге Сан-Диего, – американские надписи на рекламных плакатах все чаще уступают место испанским.

Торможу в Сан-Исидро и с тревогой смотрю на высокую решетчатую ограду, которая опоясывает холм Тихуана-Ривер и уходит куда-то вдаль, отделяя Мексику от Соединенных Штатов, север от юга, мир богатства от мира нищеты. Это самый посещаемый пограничный пункт в мире, как сообщает путеводитель Air France. Над моей головой барражируют патрульные вертолеты, и мне впервые становится страшновато. Тихуана занимает второе место в списке самых криминальных городов мира, как сообщает все тот же путеводитель. Там полно наркоманов, насильников, о карманниках и говорить нечего, а я еду туда одна, понятия не имея, в каком квартале остановиться. Поэтому оставляю при себе минимум денег, спрятав остальные в багажнике и под сиденьями «доджа». Потом, закинув за спину холщовый рюкзачок, иду вперед.

Илиан, где бы ты ни был, вот она я!

* * *

Помня, какие нескончаемые очереди стоят в аэропортах перед паспортным контролем, я настроилась проторчать на пограничном посту долгие часы, но ничего похожего. Я прохожу по длинному узкому коридору с высокими серыми стенами и колючей проволокой поверху и вижу в конце простую надпись на бетоне: МЕКСИКА.

Рядом со мной шагают несколько американцев, наверно туристов, в шортах и бейсболках. Коридор приводит нас к турникету, похожему на те, что ставят в метро. Вот и все! Проходишь через турникет и оказываешься в Мексике.

Ни таможенников, ни окошек, ни ворот металлоискателя, никаких очередей. Несколько полицейских равнодушно смотрят на нас издали. Словом, здесь пересекают границу так же спокойно, как проходят покупатели мимо кассы в супермаркете. По крайней мере, в сторону Соединенных Мексиканских Штатов.