Черная Вдова. Крымские легенды (сборник) - Сергей Могилевцев

Так и произошло в Алуште в 90-х годах двадцатого века: местные чиновники продали крепость Алустон атомному ведомству, которое на ее территории должно было построить свой санаторий. К этому времени от Алустона, который был для Алушты тем же, чем и Кремль для Москвы, то есть был его душой, мало что осталось. Сохранились всего лишь две башни – круглая и квадратная, да огромная подземная часть, которая была важнее верхних, разрушенных частей крепости. При желании можно было абсолютно бесплатно (добровольцев и строительного материала вокруг было в избытке) и в кратчайшие сроки восстановить крепость Алустон, как сделали это жители Судака со своей гораздо меньшей по размеру крепостью. Но вместо этого алчные отцы города, презрев протесты общественности, экологов, писателей и культурных людей Крыма и России настояли на строительстве здесь санатория. Для идеологической поддержки были призваны археологи, которые прокопали территорию крепости до самого дна, на глубину 10 метров, до самого основания, до прочной материнской скалы, нарушив этим все этические нормы, существующие в археологическом мире. Идеологом уничтожения Алустона стал глава археологов, раскапывающих крепость, который откровенно заявлял, что ему все равно, что раскапывать, что он раскопает и закопает все, что угодно. Очевидно, это относилось и к могиле его матери.

И Алустон был уничтожен раскопками. Экологическое, общественное и культурное движение в защиту крепости было подавлено, и уже ничто не препятствовало ее окончательному падению. Алуштинский Кремль, душа города, был уничтожен, и на его месте вырос очередной, уродливый и безвкусный санаторий, а также несколько совершенно нелепых строений, в том числе и чуждая христианской крепости мечеть. Один лишь небольшой раскоп с древним византийским храмом, словно в насмешку, был пощажен археологами, но и в нем, довершая уничтожение крепости, местная и приезжая чернь устроила туалет. Унижение крепости было закончено, защитники ее были частично убиты, частично доведены до самоубийства, частично изгнаны из города, или просто сделались равнодушными, не верящими в справедливость, красоту и разум людьми. Торжествовали лишь преступные отцы города, циничные археологи, немногие интеллигенты – коллаборационисты, да алчные атомщики.

Но не проходят бесследно великие преступления! Страшно отомстил Алустон за свою гибель. Некое незримое проклятие крепости, проклятие Алустона, пало на всех, кто его разрушал, и на сам город Алушту. Стали скоропостижно, один за другим, умирать отцы города во главе с его мэром (тогда эта должность называлась иначе), а также множество чиновников рангом поменьше. Стали умирать их близкие родственники, жены, мужья, дети, стали их убивать, стали происходить с ними несчастные случаи. Вслед за умершим мэром Алушты убили сына начальника алуштинской милиции, которая жестоко репрессировала защитников крепости. Потом убили жену начальника городского КГБ, преследовавшего местных экологов, сам же он после этого, став мэром, лишился почки, а потом вообще умер от цирроза печени. Жена главного идеолога преступления – начальника археологической экспедиции, имя которого недостойно того, чтобы его упоминать здесь, – не выдержав всего этого ужаса, выбросилась из окна. Сам же он, став на короткое время директором археологического института в Симферополе, вскоре лишился этой должности, и любой желающий, набравшись терпения, может увидеть его, страшного и полубезумного, на Симферопольском почтамте, куда он иногда заходит, заполняя трясущимися от страха руками какие-то бланки. Посылая в никуда, возможно, что даже в ад, совершенно пустые телеграммы.

Проклятие Алустона было не менее сильным, чем знаменитое проклятие фараона. Так, или иначе, но пострадали все, кто имел отношение к падению крепости, и если кто-то из них еще жив, то это, очевидно, ненадолго.

Лишилась Алушта своей души, своего Кремля, и стала, как тело без души – одна видимость жизни. Массовые фобии стали поражать жителей города, стал их преследовать непонятный страх, стали они в массовом порядке бежать отсюда, продавая за бесценок свои дома и квартиры. За двадцать пять лет, прошедших от разрушения Алустона, от трети до половины населения Алушты покинули ее. Хлынули сюда орды пришлых людей, не знающих, не понимающих, и не ценящих местной истории. Были разрушены последние оставшиеся старинные здания, в том числе и культовые, например, древняя еврейская синагога, уничтожены берега Черного моря, вырублены заповедные рощи, изгнаны, или доведены до самоубийства культурные люди города. Стал город неким Бедламом, неким Содомом на берегу моря, вопрос окончательной гибели которого – это всего лишь вопрос времени. Появились в городе полубезумные прорицатели, которые пророчат его скорую гибель от серы и огня, упавших с небес. Прорицатели, которые вскоре куда-то загадочно исчезают, а потом трупы их находят в оврагах за городской чертой. И лишь преступные отцы города, продавшие здесь все, что можно, беспечно жируют в преддверии близящегося апокалипсиса, накапливая себе баснословные состояния. А равнодушные алуштинцы, которых не интересует ничего, кроме безумия летнего отдыха, да наркотического и алкогольного дурмана, покорно, как овцы, ждут часа своего заклания.

И это все проклятие Алустона, которое пало на город и его жителей вслед за разрушением крепости.