В старом свете - Владимир Владмели

– Алё, – сказал он, поднимая трубку.

– Здравствуйте, Лев Абрамович, это вам Заречный звонит. Помните такого?

– Конечно.

– Я по делу.

– Хотите вернуть долг заводу?

– Да вы что! Как только вам это в голову могло прийти!

– Виноват, Егор Кузьмич, даже и не знаю почему я вас в этом заподозрил. На меня, наверное, затмение нашло, не иначе. Я ведь давно знаю, что вас не объегоришь и не подкузьмишь.

В трубке раздался заразительный смех. Заречный последний раз слышал эту шутку в юности, но после того как он в девятнадцать лет стал председателем колхоза, фамильярность из лексикона его знакомых исчезла, а уж когда он закончил сельскохозяйственную академию и сделал свой колхоз миллионером, даже ближайшие друзья стали его называть по имени отчеству.

– Вы не теряете присутствия духа, Лев Абрамович, это хорошо, – отсмеявшись, сказал председатель, – я слышал, что вы больше не работаете на заводе, а у меня как раз недавно освободилась должность юриста.

– Откуда вы знаете, меня уволили всего несколько часов назад.

– Так ведь шлюхами земля полнится, Лев Абрамович. Конечно, масштабы в колхозе не те, однако работы у нас тоже хватает. Если вас это интересует, мы можем встретиться и поговорить.

Поланского это очень интересовало и он полетел бы на встречу прямо сейчас, но он выдержал необходимую паузу и ответил:

– Я могу приехать к вам в конце следующей недели.

– Хорошо, жду вас в четверг в двенадцать часов. Мы пообедаем в нашей столовой. Кажется, американские бизнесмены называют это деловой ленч.

После этого разговора Поланский ожил. В выходные он уже не стесняясь пошёл гулять с внучкой, а в будни стал готовить свой старенький «Москвич» к техосмотру. Чтобы заполнить оставшееся до встречи с Заречным время, он проводил в гараже целые дни. Казалось, техосмотр стал для него вопросом жизни, а когда всё было готово, он попросил Борю поехать с ним в ГАИ.

– Я неважно себя чувствую, – объяснил он зятю, – если бы я видел, что ты интересуешься машиной, я бы вообще её тебе отдал. Мне уже тяжело с ней возиться. Ты же любишь Америку, а там машина – предмет первой необходимости. Осваивай её здесь, там легче будет.

– Я её и так освоил, права у меня есть, водить я умею и, когда понадобится, всё быстро вспомню.

– Есть вещи, которые лучше не забывать. Ведь от умения водить зависит твоя жизнь. Даже лётчики-асы, после отпуска должны садиться на тренажёры, чтобы восстановить свои навыки.

– Откуда вы знаете?

– Наше оборудование применяется в авиации и у меня есть достаточно друзей среди испытателен, – он посмотрел на зятя и, помолчав, добавил, – Боря, я давно хотел с тобой поговорить.

И Лев Абрамович рассказал об облучении во время последней командировки, о том, как это обнаружилось и о том, что понятия не имеет, сколько рентген осело в его организме.

– А есть какие-нибудь лекарства против этого? – спросил Боря.

– Конечно, есть и всё, что можно достать, я принимаю, но насколько это поможет неизвестно. Ты только женщинам не говори. Сделать они всё равно ничего не смогут, а беспокоить их заранее я не хочу.

Борис смотрел на Поланского, не зная, что сказать. До сих пор он относился к нему также, как и к остальным обрезанным членам КПСС, но сегодняшняя история резко изменила его мнение о тесте. Совсем некстати он вдруг подумал о Нине Михайловне, об её взбалмошности и сексуальной ауре, которую иногда очень сильно чувствовал. Скорее всего тесть из-за облучения в последние годы не мог уже в полную силу исполнять супружеский долг и Боря лишний раз убедился, что он правильно интерпретировал замешательство своей жены, когда она сказала, что мать её понять очень просто.

Голос Поланского доносился как будто издалека:

– Врачи обещали мне ещё года полтора, потом ты останешься единственным мужчиной в семье, готовься. А теперь давай сменим тему.

Около ГАИ было уже полно автолюбителей. Они собирались в группы, обсуждали, где можно достать дефицитные детали, расходились, смахивали пылинки со своих машин и смотрели в рот инспектору, выносившему вердикт после очередной проверки. Затем они ревниво сравнивали машину, только что прошедшую (или не прошедшую) техосмотр, со своей. Все табуном ходили за молоденьким лейтенантиком, а тот, наслаждаясь своей властью, подолгу мурыжил людей, проверяя не стучат ли клапана, нет ли ржавчины на крыльях, хороша ли приёмистость и правильно ли работают тормоза, а потом, обнаружив пыль где-нибудь в салоне под приборной доской, говорил, что это неуважение к ГАИ и заставлял хозяина приехать в следующий раз. Наблюдая за этим народным гулянием шофёров, Боря подумал, что машины очень похожи на своих хозяев и если бы он задался целью, то наверняка бы определил кто на чём приехал. Вот хотя бы его тесть. Явился сюда как на парад, правда, не в выходном костюме, но в белой рубашке и галстуке. Сияющий, вычищенный пожилой мужчина на своей хорошо отрегулированной, тщательно вымытой, но уже далеко не новой машине. Сразу видно, что это очень счастливая пара. Жалко только, что скоро им придётся расстаться. Одного приговорили к смерти, а другая при хорошем уходе может ещё поработать довольно долго. Когда подошла их очередь, инспектор посмотрел на заранее открытый капот, потом на Поланского и, поцокав языком, сказал:

– Я принимаю техосмотр по одному внешнему виду.

Чей внешний вид он имел ввиду, было неясно, но Поланский не смог скрыть довольной улыбки и, расправив плечи, похлопал свой «Москвич» по капоту. Гордость читалась в каждом его движении и ясно выражалась на лице. Настала завистливая тишина и после долгой паузы Саша Иванов спросил:

– Ну, что, Лев Абрамович, теперь обратно в гараж, до следующего техосмотра?

– До следующего техосмотра ещё дожить надо, – ответил Поланский и помрачнел.