Веселые истории про Антона Ильича (сборник) - Сергей и Дина Волсини

Автомобиль был просторный, с кондиционером. Водитель, при галстуке, вел плавно и аккуратно. Да и город, в который направился Антон Ильич, был на порядок чище и приятнее тех, что он проезжал на пути из аэропорта. Минут через сорок они прибыли на место, и Антон Ильич вошел в светлое помещение, до отказа заполненное посетителями. Он заметил впереди только что освободившийся столик и спешно занял его. И правильно сделал. Стеклянные двери снова распахнулись, в кафе вошла парочка, а вслед за ними еще целая группа людей. Места было не найти.

Кафе было оформлено на европейский манер, и блюда здесь подавали тоже европейские. В меню были знакомые Антону Ильичу названия, а под стеклянной витриной лежали любимые им круассаны, клубничные тарталетки и прочая выпечка. В баре стояла внушительных размеров кофе-машина ярко-красного цвета, рядом на доске знающей рукой был выведен перечень разнообразных кофейных напитков, что позволяло Антону Ильичу надеяться также и на чашечку хорошего кофе. Он быстро сориентировался, сделал заказ и сидел, осматриваясь.

Здесь были иностранцы всех мастей и возрастов. Парочки, сидящие в обнимку, и компании друзей, шумно обсуждающие что-то. Антон Ильич не увидел никого, изучающего карту или как-то иначе напоминающего только что прибывшего туриста. Напротив, все держались естественно и привычно, многие по-дружески переговаривались с официантами и между собой, кое-кто здоровался и обнимался, случайно повстречав здесь знакомое лицо. Словом, вели они себя так, будто жили тут или, во всяком случае, были в этом кафе не один раз.

Дверь в очередной раз отворилась, и в кафе зашла невысокая блондинка. Она медленно прошла вперед, оглядываясь по сторонам, будто выискивая кого-то, пока не встретилась глазами с ничего не подозревавшим Антоном Ильичом, разглядывавшим ее от нечего делать. Улыбнувшись ему, она направилась прямиком к его столику и заговорила на английском:

– Простите, могу я сесть за ваш столик? Сегодня здесь столько народу, мест совсем нет.

Такого поворота Антон Ильич не ожидал. Как это так, сесть за столик к постороннему человеку? Или у них здесь так принято? Первым его желанием было отказаться. Уж очень эта ситуация напоминала недавнее общение с Лизой, и ему совсем не хотелось заводить знакомство, которое обернется для него новой головной болью.

Женщина словно прочитала его мысли:

– Не беспокойтесь. Я не претендую на ваше внимание.

Антону Ильичу стало неловко. Чего это он и вправду испугался? Женщине действительно негде присесть, кафе переполнено, и Антон Ильич, пожалуй, был здесь единственным, кто сидел за столиком один. Он привстал и предложил ей стул.

Увидев ее вблизи, он понял, что она намного старше, чем он подумал сначала. Лицо ее было испещрено морщинками, как у человека, перевалившего за шестидесятилетний рубеж. При этом она не производила впечатления пожилого человека. Легкая, подвижная, с прямой спиной, одетая в простую черную майку без рукавов и недлинную юбку издалека она казалась почти девушкой.

– Здесь очень вкусные десерты, – сказала она, усаживаясь. – Я вам рекомендую. Особенно бизе Павловой. Это их фирменное пирожное, за ним сюда специально со всего города приезжают.

Антон Ильич не стал мешкать и тут же подозвал официанта и заказал.

– Тем более, вы ведь тоже из России?

Интересно, как она догадалась, подумал Антон Ильич. Видя, что его новая знакомая по имени Линда прекрасно осведомлена о здешней кухне, он решил расспросить ее о местных заведениях. Они разговорились. Вскоре принесли еду. Белое пирожное в форме фигурки балерины, называемое бизе Павловой, показалось Антону Ильичу действительно вкусным.

Выяснилось, что Линда, хотя и американка, живет на острове уже одиннадцать лет. Предки ее были из России, но сама она там никогда не была. Было заметно, что ее интересовало все русское, она спрашивала Антона Ильича о жизни в России и слушала его с большим вниманием. Он же все силился понять, что может делать на Бали эта интеллигентная и, судя по всему, весьма образованная дама. Он спросил ее об этом открыто.

– Здесь особая атмосфера, – ответила она. – Особая энергия.

– Но что же вы здесь делаете? Чем занимаетесь?

– О, в этом мне действительно повезло! Я делаю то, что всегда любила делать.

На этом их разговор прервали. В кафе вошли двое и сразу направились к ним. Женщина бросилась на шею Линде, мужчина тоже обнял ее. Затем оба тепло поздоровались и с Антоном Ильичом, также приобняв его в знак приветствия. Линда поблагодарила Антона Ильича за то, что позволил ей устроиться за своим столиком, расплатилась по счету, и они втроем направились к выходу. На прощанье Линда протянула визитную карточку.

– Если хотите, приходите ко мне, я живу тут неподалеку. От официанта, подошедшего убрать посуду, Антон Ильич узнал, что Линда была известным в округе человеком. Однако чем она занималась и чем прославилась, он так до конца и не понял. Говоря о ней, официант лишь восхищенно цокал языком и повторял, что она большой мастер.

Следующие несколько дней Антон Ильич нет-нет да вспоминал о Линде. Встреча с ней не выходила у него из головы. Он все думал, что в этой женщине было такого и почему он никак не может ее забыть. В ее возрасте она, безусловно, не могла привлекать его как мужчину. Но было нечто иное, что не оставляло его в покое, и он никак не мог понять, что именно.

В один из дней, когда Антон Ильич лежал на пляже, его вдруг осенило: глаза! И как он раньше не догадался! Ведь он сразу обратил внимание на ее ярко-голубые глаза, ясные, лучистые, улыбчивые. Именно глаза делали ее лицо молодым, несмотря на морщинки. Ее глаза светились той необыкновенной теплотой, которая проникала прямо в душу. Такие же точно глаза он видел у Геннадия Петровича в своем сне. Антон Ильич решил немедленно позвонить и договориться о встрече.

Утром следующего дня Антон Ильич прибыл к назначенному времени. Он отворил калитку и оказался во дворе небольшого дома. Две широкие ступени вели на веранду служившую гостиной и не имевшую ни дверей, ни огорождений со стороны двора. Здесь стояло несколько диванчиков, в центре стол с шестью высокими стульями вокруг, вдоль стен полки, на которых стопками лежали книжки и возвышались статуэтки. Под потолком крутился вентилятор, по бокам на стенах висели фонари, повсюду стояли разноцветные свечки, кое-где зажженные, чувствовался аромат индийских палочек. Все в доме было украшено цветами. Но не охапками, а на балийский манер – одним цветком плумерии, без стебля и листьев, красным или белым, положенным поверх диванной подушки, свернутого полотенца в ванной комнате, у зеркала или на блюде с фруктами. Во дворе же, справа от калитки, располагался бассейн, больше напоминавший купель из-за своего маленького размера. Вдоль ограды росли деревья, цветущие гроздями желтых и малиновых цветов. И в доме, и снаружи все было простым, без лоска, но опрятным.

Встретившая Антона Ильича балийка усадила его на диван и просила подождать. Не спрашивая ни о чем, она принесла в прозрачном чайнике какой-то горячий напиток красноватого цвета, налила половину маленькой стеклянной чашечки и пододвинула к Антону Ильичу. Сама же не сидела на месте ни секунды и все время перемещалась по комнате и по двору, что-то убирая, поправляя и переставляя, зажигая свечи и благовония.