Веселые истории про Антона Ильича (сборник) - Сергей и Дина Волсини

А что же делать с Лизой? Нехорошо получилось. Девушка так старалась, лечила его. Хорошая она, добрая, но… Антон Ильич и сам не понимал, что именно отталкивало его в Лизе. Он вспомнил вчерашний вечер, как она двигала стол и командовала официантами… Возможно, эта ее напористость и пугала его больше всего.

Нельзя обманывать девушку, решил Антон Ильич. Надо сказать ей все, как есть. А с другой стороны, разве он что-то ей обещал? Конечно нет. Вчера за ужином он и слова-то вымолвить не мог, до того ему было не по себе. Лиза, несмотря на это, строила далеко идущие планы. Антон Ильич припомнил ее слова о том, что все это время она ждала судьбоносной встречи, и что жизнь ее после этой поездки должна полностью перемениться. Узнав от Антона Ильича о неприятностях, подстерегавших его в номере, она предложила обменять два их номера на один семейный, и он не сомневался, что ей удалось бы это сделать.

Антон Ильич даже вздрогнул от этой мысли. Слава богу все решилось иначе, и он переехал в другой номер один. Кстати, Лиза об этом еще не знает. За завтраком они тоже не встретятся. И на пляже она его теперь не найдет, сюда ее не пустят. А если пустят? Вообще-то с этим здесь строго, но если Лиза захочет, ни один охранник ее не остановит, подумал Антон Ильич. Если только… В голове его мелькнула догадка, и он потянулся за кошельком. Подойдя к охраннику, он незаметно вложил в его руку несколько купюр и строго-настрого наказал никого не пропускать к нему на пляж.

И эта проблема решилась. Оставалось придумать что-то на вечер. Ужинать в туристической зоне поблизости от отеля было рискованно. Надо будет узнать, где еще есть приличные заведения и ездить туда. А сегодня Антон Ильич останется ужинать у себя.

С просторной террасы нового номера Антона Ильича открывался великолепный вид. Сквозь пальмы он наблюдал, как солнце опускалось к горизонту горячим оранжевым диском, и в небе разливались его яркие отблески, освещавшие верхушки деревьев золотистым светом. Вода в океане прибывала. К немалому удивлению Антона Ильича, белая полоска воды, забрезжившая вдалеке некоторое время назад, стремительно приближалась. Вскоре волны вдали запрыгали барашками и стали докатываться все ближе. Когда Антон Ильич расправился с ужином, на улице совсем уже стемнело, зацокали цикады, а воды в океане было столько, что и досюда доносился неторопливый убаюкивающий плеск волн. Антон Ильич с наслаждением вдыхал ночной воздух, благоухающий ароматами цветов, еды и ночного побережья. Он откинулся в кресле и закрыл глаза от удовольствия.

Вдруг он почувствовал, что рядом кто-то есть. На соседнем балконе Антон Ильич заметил фигуру. Он потянулся посмотреть, кто это, и каково же было его удивление, когда он увидел, что там, развалившись в кресле и покачивая ногой, в шортах и рубашке с попугайчиками, сидел Геннадий Петрович! В руке у него была зажата сигара, и он развлекался, пуская колечки дыма.

– Гена? А ты здесь откуда?!

Геннадий Петрович будто и не удивился.

– Привет, Тоша!

– Как ты здесь очутился?

– А я наслышан о твоих приключениях. Веселенькую взбучку ты закатил управляющему! Я хохотал от души.

– А ты откуда знаешь? – не переставал изумляться Антон Ильич.

– А я и про Лизу знаю.

– Как? Откуда?

– Тоша, у друзей не должно быть секретов друг от друга. Разве не так? Ну что, ты за стол свой меня пригласишь? Или так и будем через балкон разговаривать?

Не дожидаясь ответа, Геннадий Петрович ловко перепрыгнул через перила и оказался рядом. Усевшись за стол, он по-хозяйски стал накладывать себе еду из разных тарелок и, причмокивая, заговорил:

– Ммм..! Неплохо ты здесь устроился! А это у нас что? Ананасики? Вкусно! И рыбка тоже ничего. Что это за соус такой? Ммм! Неплохо, неплохо!

Антон Ильич ошарашено смотрел на друга.

– Ну что ты молчишь? Рассказывай. Как ты бедным девушкам тут голову морочишь. Тоже мне, романтик! Не успел приехать, а уже оседлал девушку! Хи-хи-хи!

Он захихикал, и Антон Ильич вздрогнул, до того неприятными показались ему этот голос, этот смех и этот тон. Геннадий Петрович между тем продолжал набивать рот едой:

– Она, небось, бегает повсюду, разыскивает тебя. Боится, как бы ты в том своем номере копыта не откинул. А ты тут сидишь, в генеральском мундире, – он похлопал Антона Ильича по халату, – икру ложками лопаешь. Кстати, передай икорочки. А сам про любовь мне все уши прожужжал. Я ради любви то! Я ради любви это! И что, спрашивается? Где она, твоя любовь?..

На этих словах Геннадий Петрович замер, будто увидел что-то на другом конце стола. Антон Ильич проследил за его взглядом и отчетливо разглядел за балконом белую фигуру, возникшую на фоне черного неба и словно парящую в воздухе.

– Вот те на! – воскликнул Антон Ильич.

Перед ним был Геннадий Петрович. Только совсем другой. Лицо его приобрело благородные очертания и казалось спокойным, каким-то даже возвышенным. Одетый в белые одежды, он весь как будто светился. Антон Ильич обернулся, словно желая убедиться в том, что и с одной, и с другой стороны от него был один и тот же человек, его друг, Геннадий Петрович. Но первого Геннадия Петровича за столом не оказалось, он куда-то исчез. Зато второй был на месте. Он не произносил ни слова и смотрел на Антона Ильича сверху, из темноты, излучая вокруг себя белое облако света. Особенно необыкновенными казались его глаза. Ясные, улыбающиеся, они смотрели с такой теплотой, что Антон Ильич расчувствовался и сам не заметил, как из глаз его покатились слезы. Насколько первый Геннадий Петрович показался ему чужим, ибо никогда он не видел своего друга таким циничным и бесцеремонным, настолько второй Геннадий Петрович был для него настоящим, близким, родным. Перед ним был тот Гена, которого он всегда любил.

– Гена, это ведь ты?

Я.

– Ген, я запутался. Я не знаю, что мне теперь делать.

– Не переживай ни о чем. Тебе все подскажут.

Геннадий Петрович улыбнулся одними глазами, и лицо его растворилось. Вместо него осталось яркое пятно света, и Антон Ильич еще долго вглядывался в него, пытаясь вновь увидеть лицо друга и его любящие глаза.

В дверь звонили. Антон Ильич вздрогнул и проснулся. На него ярко светила луна. Ровным круглым шаром она висела в небе, и свет от нее струился прямо на террасу. Глаза его были мокрыми, вероятно от слез. «Ну и сны здесь снятся», – пробормотал Антон Ильич, вытирая под очками глаза, и пошел открывать.

Принесли чай и десерты. Антон Ильич посидел еще немного на воздухе и отправился в кровать.

Отельный служащий никак не мог взять в толк, отчего Антон Ильич не хочет пойти ни в один из ресторанов поблизости, как делают все прочие туристы. Он удивленно водил глазами и не понимал, о каком ресторане говорит этот русский мистер. Подошел еще один балиец, затем третий. Посовещавшись друг с другом на своем языке, они в конце концов поняли, о чем идет речь, и общими усилиями написали на бумажке название кафе, которое, по их словам, было самым лучшим в ближайшем городке и куда любили ходить все европейцы. Теперь Антону Ильичу оставалось выяснить, как туда добраться, но точного адреса они не знали, а того, что они пытались объяснить ему на пальцах, он не понимал. Управляющий отеля, наблюдавший эту картину из глубины своего кабинета, внезапно прервал их разговор своим появлением и попросил Антона Ильича ни о чем не беспокоиться: он распорядился выделить для него автомобиль с водителем, который прекрасно знает маршрут и будет в услужении дорого гостя целый день.