Очень узкий мост - Арие Бен-Цель

Поток беженцев иссяк. Это случилось по разным причинам. Во-первых, многие уехали. Во-вторых, ситуация более или менее успокоилась. После всего случившегося обе стороны не были заинтересованы в продолжении этой никому не нужной войны.

К сожалению, мало хорошего можно рассказать о беженцах в Одессе. Оказавшись в одном из лучших туристических городов бывшего Союза, в пик сезона, на всем готовом, большинство из них не спешило куда-либо уезжать. Не раз Кфир видел, как в особенности молодые люди под вечер, хорошо одевшись, уезжали в город на прогулки или на какие-то мероприятия для туристов. Кроме того, некоторые из них время от времени стали ездить к себе домой в Бендеры или Тирасполь по каким-либо делам, но всегда возвращались обратно.

Постепенно Приднестровье переставало быть опасным, а большая часть беженцев начинала напоминать сборище нахальных дармоедов. Нужно было заканчивать эту часть работы. Было решено, что беженцы смогут оставаться в Одессе еще несколько дней, а затем им самим придется решать, что они будут делать. Тем, кто решил репатриироваться в Израиль, была подготовлена база в доме отдыха в Кишиневе, откуда, по завершению оформления документов они должны были быть отправлены в Тель-Авив. Около половины беженцев выразило желание репатриироваться. Остальным пришлось в конечном итоге сообщить о прекращении затянувшегося отпуска. Через некоторое время потенциальных репатриантов собрали в нескольких домах отдыха, где им помогали заполнять анкеты, собирать документы и даже предоставляли фотографа. В основном, этой деятельностью занимались люди Нахмана. В здании общины у него появился небольшой кабинет, перед которым в течение дня была постоянная очередь. Люди должны были получить подтверждение статуса на репатриацию. В сущности, это была консульская деятельность.

Как-то зайдя в здание общины, Кфир хотел поговорить с Нахманом. Найдя его кабинет и открыв дверь, он спросил у секретарши, которую видел впервые:

– Скажите, где найти Нахмана?

Молодая, симпатичная женщина, лет тридцати, подняв голову от бумаг, строго ответила ему:

– Подождите в коридоре в порядке очереди.

«Она явно приняла меня за местного», – подумал Кфир, улыбаясь. Так он впервые столкнулся с Ирой, ставшей впоследствии его верным соратником.

Рафи занимался логистикой и подготовкой перевозки потенциальных репатриантов в Кишинев. Нужно отдать ему должное, он хорошо работал. Однако его ничем не оправданный заносчивый стиль общения по-прежнему раздражал. Как-то он обратился к шоферам таким образом:

– Конюхи! Ко мне!

Это была одна из тех ситуаций, когда хочется провалиться сквозь землю, но и это не получается.

Так в текущих делах прошла неделя, затем другая. Все шло к тому, что можно было бы начать сворачивать всю деятельность. Оставалось получить зеленый свет от коллег в Кишиневе на перевозку беженцев-репатриантов. За это время Нахман достаточно скоро и неожиданно вернулся в Киев. Возможно, это было связано с бурным романом, завязавшимся между ним и одной беженкой. К сожалению, роман этот стал темой для сплетен.

Рафи тоже отличился. Секретарь Арта – интересная, высокая брюнетка – пожаловалась Кфиру, что, оставшись с ней наедине, Рафи стал, как она выразилась, ее «жать»… Однако, не встретив взаимности и оказавшись мстительным человеком, он потребовал от Арта ее увольнения, мотивируя это якобы грубостью с ее стороны. Тогда бедняжка, боясь потерять свое место, в надежде на поддержку Кфира, рассказала ему эту историю. Кфиру было очень неловко, и он извинился за коллегу. Интересно, как она вспоминает этот эпизод своей биографии, став впоследствии преуспевающим адвокатом в Штатах.

Да, судя по всему, войска действительно должны или воевать, или готовиться к военным действиям, но ни в коем случае не простаивать.

Примерно в это время в Одессу прибыл чрезвычайный посол для особых поручений Росс Тополь. Это был человек удивительно легкий и приятный в общении. Будучи профессиональным дипломатом, начавшим свою карьеру еще в США, откуда он был родом (корни у него были прибалтийские), он не отличался чванством, которое было так свойственно многим «случайным дипломатам». Короче, они с Кфиром сразу нашли общий язык.

Кфиру с Россом предстояло осуществлять перевозку потенциальных репатриантов-беженцев из Одессы в Кишинев. К тому времени в Кишиневе уже была создана база для этой цели. На ней уже находились в ожидании репатриации те беженцы, которым удалось бежать из района конфликта с другой стороны фронта. До приезда в Одессу Росс уже побывал в Кишиневе и, можно сказать, владел ситуацией. Они обсуждали план переезда, его детали, пытались предвидеть трудности, которых можно было ожидать.

Перевоз группы около тысячи человек требовал хорошо разработанного контроля и координации действий.

Понадобилось восемнадцать автобусов. Такая колонна могла растянуться во время движения, как минимум на полкилометра. Тот или иной автобус мог сломаться или отстать. Нельзя было всего предвидеть. Рафи сказал, что он через «свои связи» достанет рации, и на самом деле, через несколько дней из Московского посольства прислали десять аппаратов «воки-токи». Кфир был против использования израильских переносных радиостанций. Во-первых, их не хватало для всех автобусов, а во-вторых, он утверждал, что могут возникнуть проблемы с местными властями из-за несанкционированного использования эфира. Рафи с сарказмом относился к такой осторожности. Он настаивал на использовании раций. У Кфира было чувство, что ему очень хотелось, чтобы контроль осуществлялся именно по его плану, так как это могло подчеркнуть его особый вклад во всю операцию.

У Кфира было более примитивное, но достаточно практичное предложение. По его плану они должны были четко ограничить скорость колонны, расстояние между автобусами и дать шоферам четкие инструкции по поводу наблюдения за последующим и предыдущим автобусами. Кфир с Россом на легковой машине должны были постоянно выходить во главу колонны, а затем, давая себя обогнать, отходить в ее хвост, тем самым осуществляя контроль за всеми автобусами. Рафи настоял на своем.

В каждом автобусе был назначен ответственный из одесских ребят-добровольцев. Некоторым из них выдали рации, предварительно обучив, как ими пользоваться. Каждый доброволец, получивший рацию, был обязан наблюдать за автобусом, в котором рации не было. Естественно в первом и последнем автобусе рации были, а у остальных, более или менее через один. Была еще масса нюансов, влияющих на принцип заполнения автобусов и их мест в колонне. Все было сделано с тем, чтобы обеспечить максимальную безопасность и контроль.