Построение квадрата на шестом уроке - Сергей Носов

Мальчикам поступление в школу давалось труднее – они должны были выдержать особое испытание: научиться застегивать пуговицы на ширинке школьных брюк. А петельки были узкие. А пуговицы были большие для таких петелек и плотно пришитые. И все это было спрятано куда-то глубоко влево, куда не просунуть пальцы. И надо было изворачиваться как-то так обеими руками, чтобы большой палец правой руки подпирал пуговицу с одной стороны, тогда как указательный встречал с другой стороны, а пальцы левой руки были бы заняты петелькой. Это мука была – научиться застегивать и расстегивать. Зеркало не помогало. Пальцы болели от долгих безрезультатных упражнений. Мальчики тогда завидовали девочкам – у них все просто. А если ты левша? Страшно представить.

Мы выдержали это. Мы научились.

Можно было поступать в школу.

Родителям на вступительном собрании объяснили требования, а также дали рекомендации, – к последним относились, например, предложения по части цветов: школа нуждалась в озеленении и приход с комнатными растениями приветствовался. Я, мамой ведомый, шел с горшочком, из которого рос, мне объяснили, папирус. Трава эта не отличалась ни красотой, ни изяществом, но, по ассоциациям с Древним Египтом, имела прямое отношение к образованию. О значении папируса в истории цивилизации я кое-что знал.

За плечами у меня был красный ранец. Считалось, что портфель способствует искривлению позвоночника.

Линейки не помню. Память меня обнаруживает сразу в классе, где мы сидим попарно – мальчик- девочка – за настоящими партами, похожими на кентавров (в смысле – скошенный стол и скамья представляют единое целое).

Вера Александровна обучает нас нехитрым правилам поведения: как вставать перед уроком (репетируем классом), как складывать руки на парте – одна на другую, как поступать, если хочется выйти – руку поднять вот так, а не так.

Далее мы будем знакомиться. Вера Александровна будет читать по списку фамилии, а каждый из нас, услышав свою, должен встать и сказать: «Я!» Так и происходит. Вера Александровна говорит: «Архипов». Архипов встает и говорит: «Я!» Вера Александровна говорит: «Баранова». Баранова встает и говорит: «Я!»

Я готовлюсь. Я мысленно встаю и говорю себе: «Я!» Я жду, своей приближающейся очереди.

И вот прозвучала моя фамилия.

– А? Что?

И все засмеялись (с).

А я покраснел и совсем растерялся. Как так случиться могло? Я же знал, я готовился!

После знакомства Вера Александровна некоторых пересадила. Я оказался рядом с Машей Татевосовой, самой собранной из нас. Ее черные волосы завивались. Ей мое соседство не очень понравилось.

Первый урок продолжался. Вера Александровна распределяла среди нас общественные поручения. Их оказалось так много, что хватило на всех.

Мне досталось не очень важное (хотя дома меня уверяли в обратном) – я стал ответственным за полив цветов на третьем подоконнике.

Мой папирус, между тем, стоял на втором, и я некоторое время размышлял, как поступить лучше: переставить ли папирус к себе на третий – взамен, допустим, вон того столетника, или попросить, если это возможно, поменяться обязанностями с поливальщиком на втором подоконнике. Но потом я решил, что папирус уже не мой, а общий, и успокоился.

Звонок с урока был очень громким. По коридору нам надлежало ходить парами, но как-то это сразу не задалось. Многие пошли в туалет. Он был светлый, просторный. Один мальчик показывал всем гоночную машинку, которую принес из дома – маленькую, пластмассовую. Он пустил ее съехать в писсуаре, как с горки. Я этого не одобрил. Другой, помню, заплакал – он хотел домой.