Терракотовая старуха - Елена Чижова

«Ну и как вам?» – Фридрих перебирает образцы. Распускает веером.

Финские производители нарезают кожу на квадратные дециметры. На каждом – соответствующий ярлык: номер оттенка и цвета.

Нам надо принять принципиальное решение: чем обтягивать диваны? Для сравнения Фридрих прикладывает отечественные обрезки: «По мне, – он морщится, – как дешевый дерматин». – «Да-а... – я любуюсь финскими кожаными квадратами, – небо и земля...»

«Более или менее я прикинул: единственный выход – расплатиться сырцом. Половина нам, половина – финнам». – «А пошлина?» Вывоз сырой кожи облагается в особо крупных размерах. «О чем и речь... – он считает в столбик, шевелит обезьяньими губами. – При наших объемах... Плохо», – мнет бумажку, швыряет в корзину.

Если заплатить по закону, диваны выйдут золотыми. При этих пошлинах о реализации надо просто забыть. Во всяком случае, в промышленных масштабах. Хорошо, если наберется человек десять, для которых цена не имеет значения. Элитный покупательский сегмент. Но эти все равно закажут на Западе: кресла с изогнутыми подлокотниками, резные остовы диванов, парчовые наволочки. Ампир, модерн, классика. Я листаю финский каталог.

«А вот этот? – Фридрих поворачивает каталог к себе. – Между прочим, наши не хуже. – Его голосу недостает уверенности, но этого никто не слышит. Кроме меня. – Могут быть не хуже. Кружева мы, конечно, не вырежем, а так... Ну, что: обивка, вставки? Это-то можно сделать...» – он смотрит на меня, ожидая поддержки.

Я – не архитектор и не дизайнер, но даже мне ясно: кроме наволочек и обивки здесь работает что-то другое, неуловимое. Такое впечатление, будто их диваны рассчитаны на другие задницы.

«Нам бы их выкройки... – я отвожу глаза. – В смысле, лекала. Вот тогда...»

Фридрих листает наш альбом: двужопные и трехжопные диваны. В их форме сквозит что-то неистребимо советское.

«За лекала нужно платить. Недешево», – он ерошит волосы.

«А если?.. Купить такой диванчик. И распотрошить».

«Можно. Но можно и по эскизам, – он кивает на каталог. – Подумаешь, задачка... Что – космический корабль? Представьте: небольшая, но престижная серия. В расчете на среднего покупателя», – средний покупатель, которому мы надеемся потрафить, тот еще буржуй-толстосум... Кресла надо рассчитывать под его задницу.

«Все равно, – Фридрих настаивает упрямо, – нельзя отказываться. Для нас это – вложения в будущее».

«А что если... – к любой производственной задачке следует подходить как к очередному ребусу. – Оформить в виде отходов...»

Фридрих считает. «Нет, – итоговую цифру он обводит красным. – В виде отходов точно не выйдет. Ни хрена себе – отходы! Это ж половина сырца...»

«Может, все-таки попробовать? Съездить в Торговопромышленную палату... Так и так, шкуры неровные. Должны оставаться обрезки». – «Попробуйте, – его голос звучит неуверенно. – Попытайтесь дать денег. Но – все равно не половина. Обрезки – процентов двадцать. В лучшем случае. От силы...»

* * *

Два кусо-че-ка колбаски у тебя лежали на столе... Ты рассказывал мне ска-азки, только я не верила тебе...

Певица, меряющая колбасу кусочеками, верещит из машины. Дожидаясь меня, водитель слушает музыку.

В Торгово-промышленной я не бывала ни разу. И кто меня дернул за язык? Они – кожевенники-профессионалы, я – бывшая училка русского и литературы...

Водитель включает зажигание.

«В Торгово-промышленную, на Чайковского», – бывшая училка одергивает новую юбку, просит убавить звук.

Мы подъезжаем к старинному особняку. В XIX веке он принадлежал князьям Барятинским. В начале XX – великой княгине Ольге Александровне. Потом их тоже назвали бывшими.

Поднимаясь по лестнице, я пытаюсь представить, как здесь было раньше.

Тяжелые портьеры, напольные часы с совами... Там – дверь в библиотеку. Стеллажи, на которых стояли книги: мне кажется, я узнаю обложки. Как будто здесь жила...

Я иду унылыми коридорами. Они выкрашены масляной краской. Грязные пятна на уровне человеческого роста – те, кто приходят сюда, превращаются в слонов. Трутся крутыми боками. Не знают, как подступиться. После них остается грязь. Лампы люминесцентного света, двери, захватанные руками просителей. Я иду, сверяясь с номерами кабинетов.

Вопрос серьезный. Такие решения принимает комиссия. У них это называется норма отходов.