Адюльтер - Пауло Коэльо

В чем тут дело – во мне или в том, что приближается Рождество? В это время года я неизменно чувствую упадок сил и подавленность – и дело тут не в изменениях гормонального фона или в нехватке каких-то веществ в организме. Еще хорошо, что в Женеве это происходит не с таким шумным размахом, как в других странах. Однажды под Новый год я оказалась в Нью-Йорке. Кругом ослепительно горели огни, гремели уличные хоры, звонили колокола, мелькали северные олени и хлопья искусственного снега, елки с разноцветными шарами всех цветов и размеров, улыбки, намертво приклеенные к лицам… А я чувствовала себя абсолютно посторонней здесь и была твердо уверена, что являю собой ходячее недоразумение. И, хоть никогда не принимала ЛСД, считаю, что нужно принять тройную дозу, чтобы увидеть все эти цвета.

А здесь, у нас, самое большее, что можно встретить, – это лишь какие-то робкие намеки на иллюминацию на главной улице: наверно, ради туристов. («Покупайте! Привезите что-нибудь детям из Швейцарии!») Но я ведь еще не была сегодня в центре, значит, это странное ощущение не может быть связано с Рождеством. А у нас в окрестностях не видно Санта-Клауса на печной трубе, напоминающего нам, что весь декабрь мы обязаны быть счастливы.

Как всегда, ворочаюсь в постели с боку на бок. Как всегда, мой муж спит. Мы занимались любовью. Теперь это стало происходить чаще – то ли потому, что я скрываю измену, то ли потому, что усилилась сексуальная тяга. Так или иначе, я сейчас больше радуюсь сексу с мужем. Он не задает вопросов, когда я задерживаюсь, и не выказывает ревности. Теперь, не в пример тому первому разу, когда мне пришлось бежать в ванную, чтобы по совету Якоба уничтожить посторонние запахи и скрыть пятна на белье, у меня всегда с собой – запасная пара трусиков, душ я принимаю в номере и в лифт сажусь с безупречным макияжем. Держусь непринужденно и легко и не вызываю подозрений. Дважды встречала знакомых и как ни в чем не бывало делала вид, что не замечаю их и безмолвного вопроса: «Что она делает здесь?» В конце концов, если я повстречала в лифте отеля дам, живущих в этом же городе, они так же виноваты, как и я.

Засыпаю и тут же, спустя несколько минут, просыпаюсь. Виктор Франкенштейн создал своего монстра, доктор Джекил позволил мистеру Хайду вынырнуть на поверхность. Пока меня это не страшит, но, вероятно, я уже сейчас должна определить какие-то правила моего поведения.

Одна сторона – это честный, порядочный, ласковый, компетентный человек, умеющий сохранять хладнокровие в сложные моменты (особенно во время интервью), когда многие вдруг становятся агрессивными или пытаются уйти от моих вопросов.