Крутая дамочка, или Нежнее, чем польская панна - Екатерина Вильмонт

Он помог ей подняться на ноги. Она смотрела на негорасширенными от страха глазами.

– Не бойтесь, такое бывает от стресса, я знаю, видел,идем отсюда. Я тебя вылечу. Ты мне веришь?

Она опять кивнула.

– Кричи! Не бойся, кричи, что есть силы! Поможет!

Она попыталась, но ничего не вышло. От жалости у него всевнутри перевернулось. Но он не растерялся.

– Тогда идем. И ничего не бойся.

Держа ее за плечи, он вывел Марго во двор, где стоял егомотоцикл.

– Садись.

Она послушно попыталась сесть в седло, но у нее была слишкомузкая юбка. Он двумя руками рванул и разорвал юбку по шву до бедра, она даже неудивилась, полностью доверившись ему.

– Держись за меня, крепко, изо всех сил. И пытайсякричать. Как закричишь, считай, выздоровела. Не стесняйся, все равно никто неуслышит.

Она как будто лишилась воли, он сказал держись, и онавцепилась в него. Весь мир сейчас для нее свелся к этому сильному властномучеловеку, только в нем она видела спасение от страшного комка в горле, отраспирающей грудь боли, казалось, уйди он сейчас и она умрет. И наплевать наразодранную юбку. Он медленно тронул с места и поехал по Пречистенке в сторонуСадового кольца. На улицах было безлюдно и почти не встречались машины. Она недумала о том, куда он едет, а он постепенно набирал скорость.

Она не знала, сколько времени прошло, где они едут, у нееветер свистел в ушах, и вдруг она вспомнила, что он велел ей кричать… ипочувствовала, что у нее получается.

– Аааааааааааааа! – закричала она. –Аааааааааа!

С каждой секундой боль в груди становилась слабее, исчез комв горле, но она продолжала кричать, а он несся на бешеной скорости, ветер бил влицо и заталкивал крик обратно в глотку, но теперь ему было с ней несправиться! Она кричала, кричала и с криком из нее уходило все плохое,недоброе, страшное, гадкое, что копилось годами… Наконец она смолкла,прижавшись лицом к его спине. Он сбросил скорость, затормозил. С трудом разжалее руки и подхватил, иначе она упала бы.

– Ну как? Помогло?

– Да. Да! Да!

– Ну вот, а ты боялась… – ласково улыбнулся он.

– Что это было, Юра?

– Ну, по большому счету просто истерика, реакция настресс… Что-то произошло?

– Ну, если честно, ничего такого вроде бы… Простонакопилось… А еще я узнала, что умер один человек, которого я любила, давно…

– Давно умер или давно любила?

– Давно любила…

– Бывает…

– Спасибо, Юра.

– На здоровье, дамочка. Извини, что юбку порвал.

– Да черт с ней, с юбкой… А где это мы?

– Минут двадцать от вашей даче. Я тебя отвезу.

– На дачу? Нет, я не хочу. Как я все это объясню? Зачемих тревожить? Если можешь, отвези меня домой, а то в офисе у меня не во чтопереодеться.

– Где ты живешь?

– Брюсов переулок, где Дом композиторов, знаешь?

– Да. Найду.

Они проехали уже довольно большое расстояние, когда он опятьостановился и сказал, не глядя в глаза:

– Знаешь, ты держись за меня, но не прижимайся так…

– Тебе не удобно?

– Мне удобно, просто я чего доброго не выдержу и прямов кювете тебя изнасилую.

– Да? Тебе не придется меня насиловать.

…Когда утром она кормила его завтраком, он вдруг сказал:

– А теперь выкладывай!

– Что? – Все!

– Не поняла!

– Ну все, из-за чего ты впала в ступор.

– А! Это копилось наверное лет двадцать, если бы не ты…Послушай, я только сейчас сообразила…Откуда ты взялся ночью? Как узнал, что яночую в офисе?

– Нет, все-таки у тебя еще плохо с головкой. Мнепозвонил Володька, сказал, что у тебя что-то стряслось и вообще с тобой что-тоне то. Ну я и примчался, поглядел, у тебя свет горит.

– И охранник тебя пропустил?

– А как он мог ослушаться старшего по званию?

– Какое к черту звание? Он не имел права, я его уволю.

– Марго, не вздумай. Оказалось, что этот парень когда-тослужил со мной в одной части. Я был его командиром.

– Ты его тоже внедрил ко мне?

– Чушь собачья, как я мог? Он у тебя сколько служит, ас тобой мы познакомились на днях.

А Володьку внедрил. И слава Богу! Хотел бы я на тебяпосмотреть сегодня, если бы не Володька. За ним ты как за каменной стеной.

– Он дочке моей очень понравился.

– Да золотой мужик…

– Расскажи мне хоть что-нибудь о себе… Он улыбнулся.

– Я бы так хотел рассказать тебе все, но во-первых, яне уверен, что тебе все понравится, а во-вторых… – он взглянул на часы, –я через три часа улетаю, все, отпуск кончился.

– Как улетаешь? Куда? – Марго похолодела.

– Сейчас лечу в Екатеринбург, послезавтра в Германию,оттуда через два дня в Китай…

– Юра, – упавшим голосом проговорила она.

– А ты что, в меня влюбилась?

– Представь себе!

– Да брось, все элементарно. Женщины всегда влюбляютсяв тех, кто их хоть отчего-то спас или сильно помог… Ерунда, пройдет.

Ну если вопрос стоит так… – зашлась от обиды и возмущенияМарго. – Что ж, буду смотреть на все именно так. Короче, мы в расчете. Япристроила твою поблядушку, ты мне действительно очень помог, но я и за эторасплатилась. Все, убирайся! – она взяла дрожащими руками кружку с кофе,отпила глоток и вдруг со всего маху швырнула кружку на плиточный пол. Та разлетеласьна мелкие осколки. – Ну, чего ты скалишься, хренов мачо? Пошел отсюда вон!

– Ну вот, что и требовалось доказать! – хлопнул владоши он. – Ты научилась не копить в себе негативные эмоции, а выплеснуласразу… Молодчина! Теперь я могу спокойно уехать, вот только осколки соберу…

–Это что, ты на мне опыты ставишь?

– Дура ты, я люблю тебя с первого взгляда, я сегоднясамый счастливый мужик на свете, но я не могу остаться и хотел проверить… Явероятно буду в Москве недели через две-три, и уж сутки я для тебя смогувыкроить, тогда мы обо всем поговорим. Мне многое тоже хотелось бы о тебезнать… Но одно могу сказать точно… – он обнял ее, и шепнул на ухо: – Такойклассной бабы у меня еще не было… И уж я своего не упущу, – с этимисловами он ушел. Марго казалось, что лучшего комплимента она еще не получала.Впрочем, она могла ему ответить тем же – лучшего мужчины у нее не было.