Акушер-Ха! - Татьяна Соломатина

— Как думаешь, если я долбану грамм пятьдесят, хуже уже не будет? Там же уже все органы и всё такое, да?

— Лен, всё прекрасно, а будет ещё лучше! — с пафосно-восторженными интонациями старой девы, спасшей котёнка, заголосила я. Конечно, грамм пятьдесят можно — хуже уже не будет!

— Ну, тогда сто… Да. По сто. Разливай!

Ладно. Но только по сто — и всё, договорились? Ты всё-таки как-никак беременная. Мне можно, потому что я сегодня не дежурю и рабочий день у меня уже закончился. К тому же драгоценный начмед не то что не в лечебном учреждении, а даже не в городе, потому что уже едет на паровозе на свою конференцию, семь футов ей под килем, чтоб она уже была здорова. Ты на неё не обижайся. Она баба грамотная, но перестраховщица и трусиха — работа такая. Ей тебя прооперировать спокойнее. И быстрее. А папе она показаний на уши навешает. Я же их сама собственноручно и запишу в историю родов и в операционный протокол. Никто не придерётся.

— Не хочу кесарево! — глухо простонала Лена, разливая коньяк для протирки сосков по пластиковым стаканчикам. — Хочу так рожать.

И мы выпили за «так рожать».

— Как думаешь, если я закурю одну сигарету не в затяг, хуже уже не будет? Там же уже все органы и всё такое, да?

— Лен, всё прекрасно, а будет ещё лучше! — расслабившись от ста грамм спиртного залпом на голодный желудок, умильно засюсюкала я. И закурила. Благо Лена лежала в отдельной «блатной» палате с тамбуром, санузлом и кондиционером. Лена вытащила у меня из пачки сигарету и глубокомысленно затянулась.

— Как думаешь, если…

— Лен, марихуаны с собой нет!

— Да нет! Кофе я хочу. Нормальный натуральный кофе без молока. Крепкий, как моя жопа в семнадцать лет.

— Ща!

Я метнулась в родзал и, прихватив с собою Зюзю и крепкий кофе, вернулась к Лене в палату. Лена уже довольно хихикала, передразнивая манеры Светланы Петровны. Зюзя делала страшно серьёзное лицо, как и положено ответственному дежурному врачу Не забывая, впрочем, наливать. Спустя час ёмкость с жидкостью для протирки сосков была пуста. Зюзя заказала пиццу по телефону. А Лена заказала мужу ещё литр коньяка для протирки сосков. И мы продолжили.

Спустя некоторое время к нам присоединились Ленин муж и постовая акушерка. А ещё минут через двадцать — анестезиолог. Лена, хихикая, рассказывала нам сексуальные истории из ранней юности. Разумеется, когда опять закончилась жидкость для протирки сосков, муж снова был отослан за оной. Зюзя говорила, что мы идиотки, а её посадят. Я уточняла, мы ли идиотки, если посадят её. В общем, милое дружеское непринужденное party. После того как анестезиолог, пользуясь временным отсутствием мужа, ущипнул мою подругу за соски, она призывно завизжала, как кошка в марте, и даже уписалась от счастья. Потому что муж её сильно берёг и уже месяца два как не щипал ни за соски, ни за зад, ни за какие другие места.

— По-моему, я не только уписалась, но и сексуально возбудилась! — хихикая, сообщила нам Лена. — И что-то сильно много уписалась и как бы не совсем из того места, — уточнила она.

— Ну, ещё по пятьдесят, и пойдём на кресло! Потому что, сдаётся мне, воды у тебя отошли к такой-то матери! А ну, встань! — Зюзя была очень серьёзна. Всё-таки ответственный дежурный врач.

Лена привстала. Под ней растекалось светлое мокрое пятно.

— Мочой вроде не пахнет, — доверительно сообщил нам анестезиолог. У нас случился приступ хохота.

— Ну, пошли на кресло! — скомандовала Зюзя, и мы пошли.

Ленка, хохоча, вскарабкалась и приняла исходную позицию. Зюзя сосредоточенно изучала недра.

— Ну вот, Татьяна Юрьевна! Шейка укорочена до полутора сантиметров. Открытие два сантиметра. Подтекают светлые околоплодные воды. Извольте сами посмотреть.

Я надела перчатки и изволила. Да, действительно. Ригидные ткани чудесным образом становились эластичны и растяжимы не по часам, а прямо под рукой!

— А можно я? — сказал Серёжа.

— Ты — анестезиолог! Тебе пальцы в другое отверстие совать, если чего! Но если Елена не против, то мы дадим тебе посмотреть!

— Против, против! — прохохотала Ленка. — У меня раздражение после бритья, вот! Там не очень красиво, так что не надо никому смотреть! К тому же чего ты там не видел?

— А я с закрытыми глазами посмотрю! — заканючил Серёжа.

— Хорош паясничать! — рявкнула Зюзя. — Быстро пошли ещё по сто, доедим пиццу и в родзал переведёмся!

— Прихфатыфает? — строго спрашивала Зюзя, быстро жуя пиццу и не забывая щедро отпивать коньячок.

— О! А! Да! — смеялась Ленка.

— Ну, щас доедим и пойдём оболочки плодного пузыря разведём, правильно, Татьяна Юрьевна?

— Слышь, Зюзя, правильно-то оно правильно, да только, может, начмеду позвоним? Ведь, если чего, вжарят обеих — и меня, как ординатора, и тебя, как ответственного дежурного врача.

— Стетоскоп! — проорала Зюзя в акушерку.

Та мухой бросила едва подкуренную сигарету и понеслась на пост за трубкой.

— Нормально! Как космонавт! — вынесла вердикт Зюзя, приложив инструмент к Ленкиному пузу.

— Ритмичное, ясное, чего ещё надо! Какое, на фиг, кесарево. Но ты Петровне позвони! — тыкнула она в меня пальцем.

— Да ты чего?! Меня уже и на работе-то нет!

— А хотите, я позвоню? — икнула весёлая Ленка. — Кстати, тётки, у меня живот вот так вот делает — раз! — и твердеет, потрогайте!

— О, а вот и она, регулярная родовая деятельность! Звони Петровне, Лен!

Начмед была вне зоны действия сети. Все очень обрадовались и позвонили Петру Александровичу, который всегда оставался и. о.

— Делайте чего надо, только если что, чтобы мухой мне доложить, поняли?

— Ага!

— И это… Сам вас приучил, конечно. Ну, вы свою норму знаете. Кроме Зюзи, конечно, — вздохнул наш учитель.

Муж был отослан за следующей бутылкой. Муж у Лены был не дурак и через полчаса стоял на пороге палаты уже с тремя ёмкостями жидкости для «протирки сосков» и почему-то с цветами.

— А они в родзал поднялись! — радостно известила его акушерка, вынося следы должностных нарушений собственноручно. Ни к чему санитаркам знать лишнего. И так весь этаж уже в курсе, потому что хохотали мы громко да и надымили, как крекинговое производство.

— Что, уже?

— Чего она тебе, кошка? — надулась акушерка. — В родзал — не значит раз! — и выпрыгнул, как кролик из-за куста. Это, брат, делов часов на восемь как минимум.

На мужа надели бахилы, халат и маску. Мы же с Зюзей пребывали в расхристанном состоянии — в одних пижамах. Потому что коньяк он не только соски укрепляет, а ещё и сосуды расширяет. Нам было жарко.

— Ленке коньяка больше не наливать!