Проснись в Никогда - Мариша Пессл

Казалось бы, что может быть проще, чем раздобыть полицейское дело?

Постепенно мы превращались из неорганизованной кучки подростков, вообразивших себя героями фильма «Миссия невыполнима», в настоящую группу захвата из пяти человек. Мы научились бесшумно передвигаться, читать мысли и угадывать действия друг друга с одного взгляда.

И все равно раз за разом терпели поражение.

Теперь это случалось не из-за Полка с Макандрессом, а из-за козыря, который совершенно неожиданно оказался у них в рукаве, — Виктории Ченнинг, служившей в отделе безопасности дорожного движения. Она неизменно оказывалась в женском туалете и набрасывалась на нас, появившись буквально из ниоткуда, с психопатической готовностью убивать.

— Получите, гаденыши малолетние! — выкрикивала она.

Она внушала нам ужас, несмотря на то что мы обладали бессмертием.

Кэннон с Уитли научились обезвреживать Полка с Макандрессом, но Ченнинг каждый раз ускользала от них. Она способна была просочиться, точно пар, через черную лестницу, через парадную лестницу, через панель в потолке и без предупреждения выстрелить из своего «глока» в грудь Кэннону.

Или в живот Кипу.

Или в лоб Уитли.

Когда она всадила пулю Марте в висок — с безмятежностью человека, который нажимает на кнопку автомата со жвачками, — я застыла в оцепенении, глядя на нее и на моих друзей, вповалку лежащих на ковре на полу полицейского участка. Кровь струилась из простреленных лбов и шей, точно вода из шланга.

— Руки вверх, иначе тоже отправишься в ад! — завопила Ченнинг, целясь в меня.

— Умирать — это все равно что погружаться в теплую ванну, — сказала Марта в следующее пробуждение.

Я была единственной, кто всегда оставался в живых, потому что от природы не была бойцом. Я замирала, когда нужно было действовать. Тогда Кэннон поручил мне отыскать дело Джима.

Отыскать дело Джима. Единственное, что от меня требовалось.

Закрытые дела об убийствах хранились в подвале. Это запущенное помещение гнетущего вида напоминало клетку: зеленоватый свет жужжащей люминесцентной лампы, запах плесени, гудящие водопроводные трубы. Нескончаемые ряды металлических стеллажей, тянущихся, точно в дурном сне, во всех направлениях, от пола до потолка, и битком набитых картонными коробками. На каждой коробке от руки было написано имя жертвы.

Авери, Дженнифер

Азелла, Роберт

Аптон, Дженис

Во время каждого нашего налета, какой бы ад ни творился наверху, я устремлялась прямиком к задней лестнице и спешила в подвал. Распахнув деревянные двери, на которых висела табличка «Архив», я ныряла в лабиринт стеллажей и принималась лихорадочно разыскивать полки на букву «М». Подошвы кроссовок скрипели на рыжем линолеуме. Каждый раз Ченнинг ловила меня, и остаток пробуждения я проводила в «обезьяннике», слушая, как она распинается перед своими коллегами: мол, ей пришлось убить всех остальных, защищая свою жизнь.

И каждый раз, пока мои друзья пытались выстоять в этой мясорубке, я проходила собственное испытание в гудящем зеленоватом подземелье — испытание, никак не связанное с Ченнинг.

Все началось, когда я случайно зацепила ногой коробку, стоявшую на нижней полке.

«Драммонд, Холли», — значилось на ней.

Коробка перевернулась, и на пол вылетел полиэтиленовый пакет с надписью «Вещественные доказательства». Внутри оказался рождественский шарф со снеговиками и оленями, весь в пятнах засохшей крови. Но меня потрясло — я даже застыла на месте, потрясенно хлопая глазами, — то, что пакет был покрыт черной плесенью.

Кроме того, из коробки что-то текло.

Я придвинула ее ногой и заглянула внутрь. В углах скопилась похожая на нефть жидкость, так, будто один из мешков с вещдоками протек. Я вскинула глаза и ошеломленно увидела, что это не единственная такая коробка. Были и другие. Со дна как минимум четырех или пяти капала точно такая же черная жидкость.

А были еще и стеллажи.

Стеллажи, громоздкие и металлические. Иногда стоило мне слегка задеть один из них плечом, пробегая мимо в поисках коробки с надписью «Мейсон, Джим», как громадный стеллаж опрокидывался, словно был сделан из картона, и с оглушительным лязгом заваливался набок, сшибая соседний. Тот опрокидывал следующий, и наконец все стеллажи в подвале начинали валиться один за другим, точно гигантские костяшки домино. Сотни коробок с грохотом сыпались на пол. Оставалось лишь отползти в сторону, вжаться спиной в ближайшую стену и молиться, чтобы меня не пришибло, пока все не стихнет.

После этого я принималась рыться в куче обломков, пытаясь отыскать коробку с делом Джима, прежде чем Ченнинг в очередной раз поймает меня.

Остальным я ничего не рассказывала. Мне было слишком страшно.

— Как продвигаются дела в подвале? — как-то раз поинтересовался Кэннон. — Есть успехи? В последний раз я слышал страшный грохот.

— Приходится перерывать кучу хлама, — сказала я. — Я уже близко к цели.

Опытным путем я пришла к выводу, что самое главное — как можно быстрее бежать между стеллажами, не обращая внимания на то, что они валятся за моей спиной, и направляясь к ряду с делами на букву «М» в дальнем конце подвала. Я уже вычислила оптимальную траекторию перемещения сквозь лабиринт, но однажды, слишком разогнавшись, пролетела мимо нужного ряда и вынуждена была возвратиться обратно. Очень осторожно, чтобы не задеть стеллаж, я развернулась и перешла на шаг, тяжело дыша. Обычно наверху творилось что-то невообразимое, раздавались дикие крики и грохот. На этот раз все было тихо.

Слишком тихо.

Малво, Джед

Махмуди, Вафаа

Мачински, Тина

Коробка с делом Джима стояла на верхней полке, в самом конце. Не веря своим глазам, я бросилась к ней и, встав на цыпочки, попыталась осторожно стащить ее оттуда так, чтобы не повалить на себя весь стеллаж.

Мейсон, Джим Ливингстон

— Попалась, дрянь малолетняя, — прошипел женский голос. — Руки вверх, лицом ко мне, без резких движений.

Ченнинг вышла из-за стеллажа и направилась ко мне, нацелив «глок» прямо мне в голову.

— Не стреляйте. Пожалуйста.

Она вся раскраснелась. Губы подергивались. Она нажала на спусковой крючок.

Такого еще ни разу не было.

Гигантская спичка подожгла фитилек моего мозга. Я рухнула навзничь, непроизвольно раскинув руки, и случайно задела стеллаж, который опрокинулся назад.

— Твою же!.. — от неожиданности завизжала Ченнинг.

Пока вокруг меня рушились стеллажи, я смотрела, часто мигая, на люминесцентные лампы, которые помаргивали зеленоватым огнем, точно пытались что-то донести до меня с помощью таинственной азбуки Морзе. Боль была настолько сильной, что захлестнула меня с головой. А потом она отхлынула.