Сестрички с севера - Шэн Кэи

– Вслед за сердцем убегай, за руку мечту хватай… – всю дорогу Цянь Сяохун радостно мурлыкала песенку.

Стоило ей сесть рядом с А-Цзюнь, как та, понизив голос, сообщила:

– Плоскодонка разозлилась, вроде как начальству донесла! – Затем она поспешно спросила: – Взяли тебя? Взяли?

Цянь Сяохун щелкнула пальцами, весело подмигнула подруге, но всю прелесть случившегося словами было просто не выразить.

– А-Цзюнь, если у меня все получится, то я посмотрю, есть ли там работа, подходящая для тебя. Нельзя тебе торчать в этом гнилом месте!

А-Цзюнь немного удивилась:

– Как это так, захотела уйти – и уходишь?

– А-Цзюнь, глупенькая, если не попробуешь, как узнаешь? Я боюсь, что ты и искать-то не пробовала!

Как и ожидалось, А-Цзюнь покачала головой. В этот момент появилась Плоскодонка. Она размеренным шагом подошла, встала за спиной Цянь Сяохун и ледяным тоном сказала:

– Зайди к начальнику цеха.

– А?! Тоже мне, большое дело! Я всего-то отпросилась через А-Цзюнь. Зачем ты бригадиру пожаловалась? Перед кем рисуешься-то? Ты проводишь весь день, строя нас, как будто кто-то взял у тебя зерно, а вернул шелуху, но над кем ты чувствуешь превосходство? Ты такая же, как мы!

Поведение Плоскодонки вывело Цянь Сяохун из себя – слишком уж та заискивает перед начальством. Плоскодонка ожидала, что Цянь Сяохун станет подобострастно оправдываться и жалобно умолять, и не думала, что девушка вдруг окажется такой язвительной. Другие работницы отложили свою работу и смотрели на Плоскодонку.

– Что уставились? Работайте! А не то я у вас из зарплаты вычту!

От злости Плоскодонка захлебывалась слюной, так что сначала сглотнула, а потом прокричала эти слова. Девушки послушно отвели глаза. Цянь Сяохун обвела Плоскодонку презрительным взглядом и пошла в кабинет начальника цеха.

– Ты правила наши знаешь? – Начальник цеха ростом был ненамного выше письменного стола.

– Знаю. Читала много раз.

– Тогда сама скажи, какой из пунктов нарушила сегодня.

– Понятия не имею. У меня заболел живот, я пошла к врачу и через свою подругу отпросилась у Плоскодонки.

– У кого?

– Ну, у бригадира.

– Где справка из больницы?

– Не выписали. Я забыла!

– Чжу Дачан тебе кем приходится?

– Он? А какое это отношение имеет к делу?

– Говори!

– Старшим двоюродным братом.

– Ясно. По правилам за однократный прогул штраф пятьдесят юаней.

– Что? Пятьдесят юаней! Не надо мне тут прогулы приписывать. Я сейчас же увольняюсь!

– Сама решай!

– А я уже решила! Увольняюсь.

– Хорошо. Сходи позови бригадира.

– Не пойду! Сами идите! – Цянь Сяохун уселась на стул, ударившись грудью о письменный стол.

Начальник цеха опешил, потом повернулся и от двери помахал Плоскодонке рукой. Через некоторое время она вошла в кабинет.

– Она увольняется. Отведи ее в бухгалтерию за расчетом, – велел начальник цеха Плоскодонке.

– Зарплата за первый месяц остается в залог на предприятии, его можно получить, только отработав полгода, так что не будет никакого расчета! – напомнила Плоскодонка начальнику цеха.

– То есть я почти месяц за бесплатно пахала?! Это нечестно! Кровопийцы – вот вы кто! – Цянь Сяохун вскочила на ноги.

– Это правила фабрики, там все четко прописано. Ты ведь читала, – сказал начальник цеха.

– Если все будут, как ты, через двадцать дней увольняться, как производство-то наладить? – В словах Плоскодонки вроде как даже был резон.

– Жадные вы, как говорится, готовы человека с потрохами сожрать, но и вас потом кто-нибудь сожрет, мать вашу! – выругалась Цянь Сяохун. Но тут ничего не поделаешь, плетью обуха не перешибешь, так что лучше сэкономить слюну.

Цянь Сяохун в бешенстве выскочила из кабинета, простилась с А-Цзюнь и ушла, высоко подняв голову и выпятив грудь.

Из местного «шопа» Цянь Сяохун набрала номер Чжу Дачана и сообщила, что увольняется с фабрики игрушек. Чжу Дачан не удивился:

– Я так и думал, что тебе эта работа не подойдет, когда ты устроилась, сразу было понятно, что долго не продержишься, слишком там уж работников прессуют, ущемляют их свободу.

– У вас с подругой все в порядке? – осторожно поинтересовалась Цянь Сяохун.

– Все нормально. У тебя вещей-то много? Я приеду тебя провожу.

– Хорошо. Буду ждать в общежитии.

Чжу Дачан приехал быстро, снял с багажника мотоцикла какой-то предмет размером с кирпич или даже чуть толще и сказал:

– Это тебе в подарок.

– Что это такое?

– «Цыхай»[60].

– О, небо, какой тяжеленный! Да им убить можно! – Цянь Сяохун взяла книгу обеими руками, она таких толстых книг и не видала, ужас просто! Потом увидела ценник «98 юаней» и зацокала языком: – Мамочки, а дорогой-то какой!

Чжу Дачан ответил:

– Если хочешь учиться, то недорогой. Если ты хочешь себе лучшей доли, хочешь, чтобы в Шэньчжэне у тебя что-то путное получилось, нужно учиться, причем не только по «Цыхаю».

– Угу. – Цянь Сяохун испытывала легкое головокружение.

– У меня сестренка одного с тобой возраста, в Чжуншаньском[61]университете учится. Я имею в виду, что учеба, возможно, твою судьбу изменит.

Цянь Сяохун буркнула что-то в ответ, полистала «Цыхай». Страницы были сплошь усыпаны иероглифами, напоминавшими тучу комаров.

– Ой, это ж я несколько лет читать буду!

Чжу Дачан рассмеялся:

– И за несколько лет не прочтешь! Это справочник, всезнающий учитель, ты потом поймешь, что применение у него очень и очень широкое.

– Ясно. Поехали. – Цянь Сяохун осторожно запихала кирпич в сумку.

– Цянь Сяохун, ты там поосторожнее, в отеле легко худому научиться.

Чжу Дачан надел шлем, голова сразу стала огромной, как у робота.

– Братец Чжу, я все поняла. Я вас никогда не забуду. – Глаза Цянь Сяохун покраснели.

– Ты смышленая девочка, просто юная совсем, мне кажется, ты многого добьешься.

«Чего я добьюсь?» Сев на мотоцикл, Цянь Сяохун повторяла про себя слова Чжу Дачана. «Стану начальницей? Заработаю кучу денег? Прославлюсь?» Цянь Сяохун не могла понять и словно бы провалилась в туман. Глаза пытались рассмотреть пейзажи вдалеке, но она знала, что реальна лишь красивая униформа, которую выдают в отеле «Цяньшань».