Media Sapiens. Повесть о третьем сроке - Сергей Минаев

– Что за телка, Вадим?

– Это новая звезда этнической сцены, Прасковья. Попала в ротацию MTV, кстати.

– Да? Песня какая-то похоронная. Вяловато все, драйва нет.

– Зато русская народная. В рамках «возвращения к истокам», – усмехнулся Вадим.

– Да уж.

Прасковья тем временем тянула свою занудь уже пятую минуту. Когда я собрался уходить, музыка изменилась. Я обернулся. Прасковья сняла свой кокошник-очки, тряхнула волосами и завыла «Mama, oooh, did I mean to make you cry? It's sometimes whishes I'd never been born at all». Я буквально ощутил кожей, как Фредди Меркьюри несколько раз переворачивается в гробу, слыша, как варварски коверкают его великую песню.

– А вот и драйв, – сказал Вадим.

– По мне, так уж лучше её оригинальное нытьё, нежели такой драйв. Воистину, лучше бы уж она никогда не рождалась.

– Что делать? Не переживай. Люди едят, слушают музыку, прессы много, митинг прошёл не так уж и плохо. В целом, посмотри, все довольны.

– Сейчас ещё водки вынесут, так вообще недовольных не останется, – тихо резюмировал я.

– Это факт, – к нам подошёл Гена Орлов с каким-то всклокоченным шаромыжником, – Антон, ты сегодня спрашивал меня про режиссёра, вот, познакомься – Аристарх Федулов, известный режиссёр в области…

– Арт-хаус. В области кинофильмов арт-хаус. Рад знакомству. Рад. Очень много о вас слышал, – протянул мне руку всклокоченный режиссёр, блея елейным голосом.

– Я тоже… рад, – пожал я протянутую мне руку и посмотрел на Генку, как бы спрашивая: «Это что за обсос?»

– Аристарх, пожалуй, самый талантливый из плеяды авторов кино, которое многие, по недомыслию, называют «кино не для всех».

– Н-да. Так говорят, – зарделся от счастья Аристарх, – я режиссёр и, немного, продюсер. Сами знаете, в наше тяжёлое время, время, когда бездарности правят бал, а истинные творцы прозябают, когда никто не верит в кино, особенно в кино с размахом. Приходится совмещать. Я творю для интеллектуалов, знаете ли.

Я посмотрел на Вадима, и тот немедленно перехватил мяч:

– Аристарх, я прекрасно помню ваше кино «Клозет Сознания», так, кажется?

– Вы видели?

Аристарх начал увлечённо беседовать с Вадимом, а я, вполголоса, спросил у Генки:

– Это кто?

– Режиссёр.

– Я вижу, что не плотник. Что снял?

– Штаны. Шутка. Снимает все – от видеоклипов до рекламы. Лет десять назад с короткометражкой победил в конкурсе «Надежда русского кино». Какое-то время ходил в молодых дарованиях и, по ходу, по сей день себя таковым считает.

– Сильно ебанутый?

– В меру. Творчество творчеством, а бабки бабками.

– Пьёт сильно?

– Так… – отвёл глаза Гена.

– Ну, короткий документал-то потянет?

– Говорю же тебе, рекламу снимает.

– Ясно. Деньги ему очень нужны?

– Как всегда. Сейчас мне пел про то, как купил у бедных гениев коллекцию их фоторабот, мечтает продать какому-нибудь олигарху. «Для создания интеллектуального наследия». Смотри, грузить тебя этим начнёт.

– Супер. То, что надо. Спасибо тебе.

Я подошёл сзади к Аристарху, взял его под руку, сказав Вадиму, что украду гения кино на пять минут, и увлёк режиссёра за собой.

– Скажите, Аристарх, я слышал, что вы обладаете коллекцией уникальных фотографий?

– Да, понимаете, их авторы, молодые, талантливые люди, живут совсем без поддержки и…

– У меня как раз один знакомый нефтяной магнат собирает такие работы.

– Да что вы говорите!

– Именно. Но сейчас у меня к вам личное дело. Скажите, вы любите гротеск? Гротеск, как язык кино, в стране, которую сделали немой?

– Я… я не совсем понимаю, но…

– В общем, мне нужно снять короткое документальное кино. Кино о людях трудной судьбы. Правдивое кино. Оно будет называться «Настоящие боги из подвалов» и своим эзоповым языком расскажет зрителю о трагедии нашей эпохи.

– Я давно не занимался документальными вещами. Понимаете, трудности финансирования…

– Нет, нет! Умоляю, Аристарх! Художник не должен думать о деньгах. Все трудности финансирования этой картины я беру на себя. Я полагаю, что пятнадцать тысяч долларов в качестве вашего гонорара – это справедливая цена? Если у нас получится работать вместе, то я готов взять на себя проблемы финансирования ваших следующих проектов.

– Мои проекты, – глаза Аристарха зажглись, – мне трудно с ними. Понимаете, что такое жить здесь и сейчас, когда трудно дышать?

– Не договаривайте, Аристарх. Слава богу, традиции русского меценатства не умерли. Так вот, о моём проекте.

– Да! – мне показалось, что Аристарх даже присел, чтобы заглянуть мне в лицо. – О вашем проекте. Я весь внимание.

– Представьте себе детей. Беспризорных детей России. Которых используют, как знамя идеологии… – обнял я Аристарха за плечи.

После открывшей вечер Прасковьи пошёл парад уродов под названием «Нас не разъединить». Сначала стучали в бубен дагестанцы, потом чукчи терзали барабанные перепонки собравшихся игрой на китовом усе. Станцевали грузины, самый молодой из которых после выступления подарил ведущей розы со словами: «Пусть зацветут эти розы нашей свободы и в ваших сердцах». «Безусловно, у вас-то электричества, чтобы отапливать оранжереи, нет», – подумал я про себя. После грузин выступали татары и хохлы, которые начали с неплохого слогана типа «Во времена дружбы Тараса Шевченко и Александра Пушкина ещё не было газа». Затем вышел детский еврейский хор. Я заметил, что народ явно начал скучать. Мне же, после разговора с Аристархом, наоборот, стало чуть веселее. Посмотрев на часы, я понял, что за полчаса до основного банкета люди не разойдутся, но всё-таки захотел уточнить у Вадима, что будет дальше. И тут ко мне подошёл промоутер Олег, отвечавший за организацию концерта:

– Ну, че, как тебе народное творчество? – весьма фамильярно обратился он ко мне.

– Да вроде ничего, народ только уже заскучал. Как бы не «нанародничались» они до банкета

– Да не успеют, не переживай. Все нормально идёт.

– Дай бог. Ты спросить что-то хотел?

– Ага. Антон, а когда телок ставить?

– Что?

– Я говорю, когда телок ставить?

– Каких телок? – я чувствую, как моя спина стремительно делается мокрой от пота – Я не врубился, каких, на хуй, телок?

– Ну, как… – Олег делает ослиное лицо, – ты же сказал, что вечером олигархи подъедут, всё должно быть культурно. Правильно?

– И… и что?

– Ну, я тебя и спрашиваю, номера со стриптизом сейчас выводить или перед самым банкетом?