Сожалею о тебе - Колин Гувер

С ней теперь стало так сложно. Мы перестали понимать друг друга. Без Дженни и отца в качестве буфера мы даже поговорить не можем без упреков.

Хотя вполне вероятно, дело только во мне. Не знаю. Но в одном я уверена: в доме я сейчас просто не в состоянии находиться. Меня сразу охватывают тягостные эмоции. Странно находиться там без отца. Даже не представляю, вернется ли все на круги своя, будет ли это место вновь когда-нибудь приносить ощущение спокойствия, уюта. Сейчас пустые комнаты похожи на психлечебницу, где мы с мамой – единственные пациенты.

Так грустно осознавать, что даже в «Старбаксе» ты чувствуешь себя комфортнее, чем в собственном доме. Лекси работает в забегаловке «Тако Белл» пять дней в неделю, и сегодня как раз ее смена, так что я поудобнее устраиваюсь в укромном уголке моего Кофелэнда и открываю книгу.

Не успеваю я прочесть и нескольких страниц, как на столе вибрирует телефон. Я переворачиваю его и открываю новое уведомление в Инстаграме.

Миллер Адамс подписался на ваши обновления.

Я просматриваю надпись несколько раз, прежде чем до меня доходит его смысл. Неужели Шелби опять его бросила? И это попытка ей отомстить?

На губах появляется неуверенная улыбка, но я тут же подавляю ее усилием воли, так как на ум приходят неприятные воспоминания. Забирайся ко мне в машину. Нет, лучше уходи. Давай будем друзьями в Инстаграме. Нет, я передумал. А, нет, все же снова друзья.

Я не собираюсь радоваться, пока точно не выясню, какого черта происходит. Я открываю директ, так как номер Миллера я удалила, и пишу сообщение.

Я: Только не говори, что тебе снова разбили сердце.

Миллер: Думаю, теперь это сделал я.

Сейчас улыбка у меня расползается практически до ушей, и подавить ее никак не удается.

Миллер: Чем занимаешься?

Я: Ничем.

Миллер: Можно заехать в гости?

Куда бы я его точно не хотела приглашать, так это в наш сумасшедший дом.

Я: Встретимся в «Старбаксе».

Миллер: Уже бегу.

Я опускаю телефон и снова берусь за чтение, хотя и не уверена, что смогу сосредоточиться. Но это и не имеет значения, потому что пять секунд спустя Миллер придвигает к моему столику свободный стул и садится, перевернув его спинкой вперед. Я прижимаю книгу к груди и бросаю на парня внимательный взгляд.

– Ты уже был здесь?

– Ага, – ухмыляется он. – Стоял в очереди, когда увидел тебя.

Значит, он наверняка заметил мою улыбку, словно у полной идиотки.

– Похоже на вторжение в личное пространство.

– Я не виноват, что ты не обращаешь внимания на происходящее вокруг.

Он прав. Когда я здесь, то полностью отключаюсь от внешнего мира. Иногда я могу два часа подряд читать, а подняв голову, удивиться, что нахожусь не в своей спальне.

Я кидаю книгу в сумку и отпиваю кофе. Затем откидываюсь на спинку стула, не сводя взгляда с Миллера. Он выглядит гораздо лучше, чем раньше. Не сломленным, как в прошлый раз. А даже слегка самодовольным. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы он осознал, как скучает по Шелби, и снова отписался от меня?

– Даже не знаю, насколько мне нравится быть твоим запасным планом на случай расставания с основной подружкой.

– Но ты не запасная, – мягко улыбается парень. – Мне нравится беседовать именно с тобой. И теперь, когда у меня нет девушки, я могу наслаждаться твоим обществом, не испытывая чувства вины.

– Но ты только что описал резервный план. Когда главное направление не срабатывает, можно перейти к следующему по значимости.

Бариста выкрикивает имя Миллера, но тот еще несколько секунд не сводит с меня глаз, прежде чем направиться за заказом. Когда он возвращается, то полностью меняет тему разговора.

– Не желаешь прокатиться? – Адамс отпивает кофе.

Не представляю, каким образом симпатичный парень, потягивающий напиток из стаканчика, может стать совершенно неотразимым. Но происходит именно это. Я просто не в состоянии отказать ему, поэтому поднимаюсь и хватаю сумку.

– Конечно, почему бы и нет.

* * *

Если не считать парня по имени Аарон, с которым я встречалась несколько раз без ведома родителей, я никогда раньше не была на свидании. Не то чтобы я расцениваю времяпрепровождение с Миллером как романтическое, но не могу удержаться от сравнения прежнего опыта с нынешним. Мама с папой меня так опекали, что я не стала ставить их в известность об общении с тем парнем. Мы договорились, что я начну ходить на свидания не раньше шестнадцати, но даже после того, как я стала достаточно взрослой, мысль о необходимости предварительного знакомства потенциального кавалера с семьей ужасала меня до крайности. Поэтому я просто назначала встречи без их ведома с помощью Лекси.

Мой опыт подсказывает, что тишина на рандеву – плохой знак. Поэтому желательно заполнить ее маловразумительными вопросами и вытерпеть еще менее вразумительные ответы, чтобы получить возможность поцеловаться в конце вечера.

Но чем бы мы ни занимались с Миллером, это нельзя назвать свиданием. Даже близко к нему не стояло. Мы не обменялись ни словечком с тех пор, как оказались в его пикапе, а прошло уже более получаса. Он не терзает меня нежелательными расспросами, я же в свою очередь не заставляю его рассказывать про разрыв с Шелби. Мы просто слушаем музыку, наслаждаясь молчанием.

И мне это нравится. Пожалуй, даже больше, чем сидеть за уютным угловым столиком в «Старбаксе».

– Автомобиль раньше принадлежал дедуле, – нарушает затянувшуюся тишину Миллер. Но это меня не раздражает. Мне действительно интересно, почему он водит такую развалюху, хочется услышать стоящую за этим историю. – В двадцать пять лет он купил его совсем новеньким. И ни разу с тех пор не менял машину.

– Сколько миль она проехала за все время?

– До того, как все детали сгнили и потребовали замены, на счетчике было больше двухсот тысяч. Теперь… – Адамс поднимает руку, чтобы посмотреть на панель управления. – Девятнадцать тысяч двести двенадцать миль.

– Твой дедушка до сих пор ездит на пикапе?

– Нет, – качает головой Миллер. – Он сейчас не в том состоянии, чтобы садиться за руль.

– Мне так не показалось.

– У него обнаружили рак. – Парень потирает щетину на подбородке. – Доктора говорят, жить ему полгода максимум.

Эта новость словно удар под дых, а ведь я практически незнакома со стариком.

– Ему нравится притворяться, словно ничего не произошло, – продолжает Миллер. – Что он в порядке. Но я вижу, ему страшно.

Мне становится любопытно узнать больше о его семье. Какой была его мать и почему мой папа так сильно ненавидел его отца.