Бегство из психушки - Георгий Богач

– А вы уверены, что вы первая?

– В каком смысле?

– В том смысле, что никто до вас не восстанавливал работу головного мозга электростимуляцией питающих его артерий.

– Ни в медицинских журналах, ни в монографиях, ни в Интернете я подобного метода лечения не нашла.

Владимир Андреевич достал из ящика своего письменного стола пожелтевшую от времени картонную папку, связанную тесемками, развязал их и протянул Софье несколько листов бумаги.

– Тогда прочтите вот это. Вот фотокопии древнеегипетского папируса, а это перевод нанесенного на него текста, сделанный академиком Яхниным еще до войны. В переводе есть мои комментарии, написанные тогда, когда мне было столько же лет, сколько вам сейчас. Почитайте, а я пока пойду в палату к одному своему больному.

Софья взяла бумаги и стала их читать.

«Писец Паук, пальцы которого сравнимы своей ловкостью с лапками этого мудрого насекомого, сообщает о жреце Иф, лечившем царя Египта Птолемея Первого Сотера от невыносимых головных болей».

Примеч. Владимира Нежкова. Птолемей означает «Воинственный», он родоначальник династии Птолемеев и получил имя Сотер – «Спаситель» за то, что помог в бою родосцам. Он был сыном Лага – «Зайца» – племенного вождя из Эордеи и правил Египтом с 323 по 283 года до нашей эры. Чтобы адекватно перевести папирус с древнеегипетского языка на современный русский язык и пояснить рисунки на нем, академик Яхнин консультировался с физиками, химиками и врачами. Оказалось, что древнеегипетские жрецы уже знали аккумулятор и использовали его для электростимуляции разных участков тела больного человека.

«В золотой сосуд с прожигающей жидкостью жрец Иф опускал два стержня, один из которых легко изгибался. После этого жрец Иф лечил Великого Фараона золотыми жгутами, состоящими из скрученных золотых ниток, соединенных со стержнями, погруженными в прожигающую жидкость. Концами золотых жгутов жрец Иф касался Врат в голову Великого Фараона и прижимал их к коже от восхода солнца до того времени, когда тени укорачиваются. Так жрец Иф проделывал двенадцать дней подряд. И боль покинула Его голову. И Его глаза стали ясными. И Его речь стала спокойной, понятной, внятной и мудрой. И Его лицо покрылось румянцем. Исцелившись, Великий Фараон, отведал вареного нильского окуня под соусом Би, укрепляющим желания, а потом вошел в опочивальню к своей любимой наложнице У из Эфиопии и предавался с ней любви два дня подряд, прерываясь только на сон и еду».

Примеч. Владимира Нежкова. Сосуд был золотым, чтобы его не разъела серная кислота – «прожигающая жидкость», наполняющая и современные аккумуляторы. Один из стержней, опущенных в нее, который «легко изгибался», был свинцовым, а второй был сделан из окиси свинца, как и в современных аккумуляторах. «Врата в голову», к которым прикладывали золотые жгуты, замыкали электрическую цепь между аккумулятором и тканями головы, и происходила электростимуляция этих тканей – мышц, нервов и кровеносных сосудов. Кровеносные сосуды расширялись, восстанавливалось кровоснабжение мозга, снижалось внутричерепное давление, и прекращалась головная боль. Но где же эти самые врата в голову? Они существуют или это некая аллегория?

«До жреца Иф головные боли Великому Фараону пытался лечить лекарь Су. Жрец Иф уведомил охранника Великого Фараона Сига Проницательного о том, что хоть Ему и стало немного легче от лечения лекаря Су, но это всего лишь признак хитрости и коварства шарлатана, называющего себя лекарем. Ведь никому не известно ни об учителе самозванца Су, ни о его принадлежности к клану лекарей и целителей. Своим лечением так называемый лекарь Су усыпляет бдительность охраны Великого Фараона и хочет умертвить Его по заданию Его врагов прожигающей жидкостью, которая постепенно разъест стенки глиняного кувшина, в котором хранится, и вот-вот изольется Ему на голову, и Он умрет в невыносимых муках.

И по доносу жреца Иф лекарь Су был казнен. Жрец Иф спас Великого Фараона, перелив прожигающую жидкость из глиняного кувшина в золотой. За свою преданность, бескорыстие и врачебное искусство жрец Иф получил от Великого Фараона звание придворного лекаря, сорок рабов, землю с домом и сад на берегу Нила, ранее принадлежавшие лекарю Су».

Примеч. Владимира Нежкова. Научные нравы с тех пор не изменились. Клевета и доносы продолжают процветать, только в более изощренной форме. Изобретатель электростимуляции мозга лекарь Су пострадал бы и в наше время, ибо плагиат и зависть со временем не исчезли, но лишь усилились.

Софья достала из кармана халата свой мобильный телефон и сфотографировала фотокопии папируса, перевод нанесенного на него текста и примечания академика Нежкова.

Когда Владимир Андреевич вернулся в свой кабинет, Софья задумчиво рассматривала рисунок на фотографии папируса.

– Значит, электростимуляция головного мозга была известна за тысячи лет до меня и у меня есть единомышленники даже в далеком прошлом, – сказала она Нежкову.

Нежков с интересом посмотрел на Софью.

– Развитие науки идет по спирали, и многие открытия повторяются и делаются заново. Неизвестно даже то, сколько раз и когда открывали электричество. Ваша идея электростимуляции и расширения кровеносных сосудов, питающих мозг, – не исключение, – сказал Нежков, – И вы раскрыли секрет древнеегипетских лекарей – нашли врата в голову, которые на самом деле являются вратами в мозг, через которые можно управлять его работой. Вы узнали то, что знали задолго до вас.

Нежков расположился на кресле за своим рабочим столом и долго задумчиво рассматривал Софью.

– Вы молодая, красивая и талантливая, на вас засматриваются мужчины. От таких людей, как вы, ждут успеха и блестящей карьеры, и поэтому у вас много завистников и недоброжелателей. Завистники с вожделением ждут, чтобы вы споткнулись и упали. И когда вы попытаетесь подняться, они с радостью толкнут вас, чтобы вы упали снова.

– Я вас не совсем понимаю.

– Вашим недоброжелателям кажется, что все слишком легко вам дается, что вы живете играючи. Но я испытываю к вам симпатию. Мне нравятся такие люди, как вы.

– Да, вы были со мной искренни, как бывают искренними с друзьями или с учениками, – в голосе Софьи появился страх, – но я не ваша ученица.

– Я бываю искренним очень редко и только с тем, кто стоит на краю пропасти, вот-вот в нее свалится, разобьется и никому уже не расскажет о том, что услышал от меня. Так мои откровения уходят в небытие вместе с тем, кто их слышал. Напрасно вы сфотографировали копию перевода древнеегипетского папируса с моими комментариями. Вы не оставили себе даже одного шанса на мое доверие к вам, – на лице Нежкова появилась улыбка, напоминающая оскал черепа. Он взял лежащий на столе мобильный телефон, нажал кнопку и приложил его к уху.

– Сергей? Мы с Софьей Николаевной ждем тебя в моем кабинете. Ты должен сделать свое дело изящно. Я хочу, чтобы она ушла от нас легко, без мучений и боли. Она заслужила это своим талантом.

Софья побледнела.

Мобильный телефон в руке Нежкова зазвонил. Владимир Андреевич нажал кнопку связи.