Бегство из психушки - Георгий Богач

– Это плохо?

– Это замечательно. Уровнем своего таланта вы напоминаете мне одну женщину. Правда, она врач, а не писатель. Мне было тогда двенадцать лет. Мы жили на окраине маленького городка. Как-то наш сосед Иван Федорович Окружко шел пьяный со своей толстой, как бочка, женой Майей. В нашем дворе лежал теплообменник водяного отопления. Он сломался, и отец вытащили его на улицу, чтобы починить. Пьяный Окружко поднял этот теплообменник и бросил его в выгребную яму. Со словами «Зачем вы это делаете?» я выбежал из дома. «А, это ты, лопоухий Ленька! В тепле жить хочешь? Но от холода твои уши уменьшатся, так что без тепла тебе будет лучше. Закаляйся, как сталь», – сказал Окружко и натравил на меня свою овчарку. Найда повалила меня на землю и стала катать по снегу. От ее зубов меня спасла куртка. Отец выбежал из дому и набил Окружко морду, а я все ночь рыдал, больше от обиды, чем от укусов. Я стал дерганым, заикался и терялся, когда меня вызывали доске. И меня, двенадцатилетнего мальчика, родители привезли в Санкт-Петербург к молодому, но уже известному психотерапевту Софье Николаевне Валко. За два месяца Софья Николаевна поставила меня на ноги, избавила от заикания, от страха перед собаками и перед аудиторией. Я стал заниматься восточными единоборствами. У нее были такие же красивые глаза, как у вас. Признаться, я в нее влюбился. По-детски, конечно. И с тех пор я инстинктивно ищу только женщин, похожих на нее. Другие женщины не вызывают у меня никаких эмоций. Это какое-то наваждение. Иногда я даже думаю, что исцелиться мне помогло не столько ее врачебное искусство, сколько моя влюбленность в нее.

– Этот факт из вашей жизни меня очень тронул, но давайте поговорим о сценарии.

– Перед тем как совместно писать сценарий фильма, нам с вами надо подписать договор о сотрудничестве. Для этого нужен ваш паспорт. «Абакумова» – это ваша настоящая фамилия или псевдоним?

– Договор с вами будет подписывать мой юрист, а я, в свою очередь, подпишу договор с ним. Я никогда не подписываю договоры напрямую. Это мой принцип.

– Принципы надо уважать, как бы ты к ним ни относился. Теперь я задам вам неожиданный вопрос: вам, посторонней женщине, я понравился как мужчина?

– Так спрашивают неуверенные в себе нервные девицы, впервые надевшие короткую юбку, а не такие мускулистые парни, как вы.

– А что говорят мускулистые парни?

– Они с ленцой в голосе приглашают понравившуюся им женщину к себе домой.

– Но она может обидеться.

– Они настолько уверены в себе, что об этом даже и не думают.

– Значит, вам нравятся мускулистые болваны?

– Нет, Леня, мне понравился ты. Но от детского стресса в тебе осталась неуверенность в себе. Ее надо преодолевать.

– И ты мне поможешь?

– Помогу. Я действительно не Абакумова, я – Валко. Пятнадцать лет тому назад под гипнозом ты, худенький лопоухий пацан, сказал, что рано или поздно добьешься меня и только ради этого перестанешь заикаться и бояться собак. У тебя были тонкая шейка и горящие глазенки, но говорил ты так серьезно, что я невольно рассмеялась. Я не думала, что ты вырастешь в такого ладного мужика. Я горжусь тобой и собой тоже. Это я тебе внушила, чтобы ты занялся восточными единоборствами и не боялся женщин.

– И ты это помнишь?

– Я помню всех своих пациентов. Но я не думала, что встречусь с тобой еще раз. Ты же с родителями уехал в Америку.

– Я работаю в русском отделе издательства «Нью-Йорк» и часто читаю рукописи писательницы Абакумовой. В твоем рассказе «Обида» врач Федорова произносит фразу, которую я когда-то слышал от тебя. И я понял, что под псевдонимом Абакумова скрывается доктор Валко. Я приехал в Москву и поставил Илье Ильичу условие, что буду писать сценарий только вместе с автором этого рассказа.

– А где ты остановился в Москве?

– У меня тут есть небольшая квартирка, и я…

– Смелее, смелее. И ты хочешь пригласить меня к себе. Да?

– Да.

– И вовсе не для того, чтобы вместе писать сценарий. Ты просто хочешь затащить меня в постель. Ты же мечтаешь об этом с детства, правда?

– Ну зачем же так грубо?

– Иногда грубость нравится женщинам. Ты даже не представляешь себе, как мне интересно сравнить худенького закомплексованного мальчишку, каким ты был, с мускулистым мужчиной, в которого ты превратился. И я горжусь, что это произошло благодаря моему пролонгированному внушению.

– Чему, чему?

– Пролонгация по-латыни – продление. Пролонгированное внушение программирует поступки человека лет на десять вперед. Такое проникновение в подсознание человека позаимствовано мною из трактата средневекового рыцаря тамплиера фон Грица о воспитании воинов из мальчиков. На занятиях со своими учениками он чередовал словесные внушения, физические упражнения, умение переносить боль и голод и умение пользоваться разнообразным оружием. Так фон Гриц вкладывал в подсознание своих учеников храбрость и хитрость, мстительность к врагам и послушание командиру, злость и фанатизм. Я же этой методикой избавляла тебя от комплексов и вложила в тебя установки на силу, доброту и мужественность. Ну что, поехали к тебе?

– Я даже не верю, что ты будешь у меня в гостях. Помню, когда я лечился в твоей небольшой клинике, то после работы тебя встречал мужчина лет сорока. Я думал, что это твой муж.

– Это и был мой муж. Мы с ним расстались.

– Почему?

– Никогда не спрашивай женщин об этом. Ни одна из них не скажет тебе правды. Ты далеко отсюда живешь?

– В соседнем дворе.

Двухкомнатная квартира Леона Кафа была заставлена столами, столиками и тумбочками, на которых размещались компьютеры, окруженные стопками бумаг. Компьютеры были утыканы флешками, стены увешаны диаграммами, графиками и фотографиями. Взгляд Софьи остановился на фотографии в застекленной рамке.

– Это я?

– Это ты пятнадцать лет тому назад.

– Ты меня фотографировал?

– Да.

– Такое впечатление, что я попала в издательство, а не на квартиру.

– И в Америке, и здесь мне приходится много работать. Выпить хочешь?

– Я пойду в душ.

Из душа Софья Николаевна вышла укутанная полотенцем.

– Ты что, спишь на этих бумагах?

– В большой комнате у меня отгорожено нечто вроде спальни, – Леон взял Софью за руку и повел за ширму.

– Вообще-то в постель женщину несут на руках, – Софья стала расстегивать на Леоне рубашку.

…Когда Софья уснула, Леон, не одеваясь, подошел к столику, включил ноутбук и стал стучать по клавиатуре. Он не заметил, как сзади подошла Софья. Она обняла его за шею.

– Что пишем?

– Сценарий. Сюжет резко изменился. Решил писать без соавторов.