Девочка и ветер - Драган Мияилович

– Что с тобой? – спросил вынырнувший из-за барной стойки Назуф с небритым лицом.

– Оставь меня в покое. С меня хватит!

– Где твой клиент?

– Это не клиент, это конь. Остался наверху, в комнате.

– Как это в комнате? Ты будешь работать или прохлаждаться без дела?

– Как я могу работать, когда не могу ни стоять, ни ходить?!

– Я тебя покупал не для того, чтобы ты стояла или ходила, а чтобы лежала и раздвигала ноги. Это твоя работа. Ты меня поняла?

В этот момент по ступенькам, жалобно скрипевшим под его тяжестью, спускался лейтенант Джордан. Он протянул Иване зеленую банкноту в сто долларов, которую она с отвращением оттолкнула. Назуф подхватил ее с искусственной улыбкой благодарности на лице.

– Satisfied?[41]

– Very satisfied. She is very beautiful and sensible[42].

Пока Назуф провожал гостя, Ивана дотащилась до своей комнаты, легла на кровать, согнув ноги так, что подбородком почти касалась колен.

Не застав ее у барной стойки, вокруг которой расположилась группа «необработанных» гостей, раздраженный хозяин влетел к ней в комнату и, застав ее лежащей свернувшись калачиком, грубо стащил ее на пол.

– Ой! Как мне больно! – вскрикнула Ивана.

– Поднимайся, дрянь, на работу! – шипел Назуф.

Придерживаясь за край кровати, медленно, с заметным усилием, Ивана приподнялась с пола. На желтом дощатом полу осталось красное пятно. Только тогда он заметил, что она истекает кровью. По молочно-белым бедрам, лениво и не торопясь, стекали две красные линии, вырисовывая дорогу до самых стоп. Оценив ситуацию, он разрешил ей лечь и, со злостью захлопнув за собой дверь, вернулся в бар.

Где-то перед рассветом на цыпочках в комнату прокралась Даша.

Через решетки на окне, как бледная тень, вкрадчиво вплывало раннее утро. В разлитую тьму капнула капелька света, позволив разглядеть в полумраке контуры скромной мебели.

Даша направилась к окну задернуть занавеску, когда заметила Ивану, которая, не прикрытая, приглушенно стонала, свернувшись на кровати. Подойдя к ней, Даша сочувственно погладила ее по голове.

– Что с тобой случилось? Тебя снова били?

– Нет. Ой, как мне больно!

– Что случилось?

– Тот негр, лейтенант, меня изнасиловал. Всю утробу мне разнес. Ой, чтоб ему пусто было!

– Скотина! Хоть бы сдох!

Даша села рядом с Иваной и долго держала ее теплую руку в своих ладонях, успокаивая ее, гладила ей пальцы, а когда заметила, что та стала ровно дышать, на цыпочках, как тень, проскользнула к своей кровати.

Вскоре в тихой комнате было слышно только дыхание двух несчастных созданий, подобное дыханию ангелов. В соседнем дворе закукарекал петух.

Ивана проснулась где-то около десяти часов. Она не могла есть, ее тошнило, и все болело. Она чувствовала позывы на рвоту, ее мутило. Она только попила чаю и вернулась назад в свою комнату.

Через решетки на окне она смотрела на высокую стену, окружавшую двор. По верху стены поблескивали кусочки битого стекла, вделанные в штукатурку и призванные сделать невозможным всякую мысль о бегстве. Неожиданно ей в голову пришла идея, как освободиться из ада, в который она попала против своего желания. Отыскав в своей сумочке ручку и листок бумаги, она написала крупными буквами по-английски записку: «Помогите мне! Спасите меня! Сообщите полиции, что здесь организован тайный бордель. Ивана».

Она сложила листок несколько раз и спрятала его в пакет от чипсов, туда же бросила оказавшийся под рукой камень, все это связала веревкой такой длины, которая бы позволила перебросить этот сверток через высокую стену, окружавшую двор. Спрятав все это в карман халатика, она осторожно пробралась во двор и, осмотревшись по сторонам, не следит ли кто, и сильно замахнувшись, как метатель диска, перекинула сверток через забор. В этот момент тут проходил, осторожно обходя лужи, чтобы не замочить новые опанки[43], пожилой шиптар[44]с кепкой на голове. Будто по-волшебству, или такова была воля судьбы, пакет с камнем ударил старика по голове, у виска. Старик вскрикнул от боли и, рефлексивно подняв руку к месту удара, ощутил под пальцами липкую кровь.

– Чипша нона! – воскликнул он в бешенстве и, подняв из лужи пакет с камнем в качестве доказательства, со всей силы начал стучать в закрытые двери бара.

Не дождавшись ответа, он доковылял до широких входных ворот и начал с яростью бить по ним. На опанки и в мутную лужу, в которой он стоял, капала алая кровь. Наконец скрипнула задвижка, и в проеме появилось небритое и полусонное лицо Исмета.

– Что случилось? Почему орешь и стучишь?

Старик, одной рукой придерживая окровавленную кепку, другой протянул пакет с камнем.

– Неужели отец воспитал тебя так, что ты швыряешься камнями в невинных прохожих? Как тебе не стыдно!

Исмет приоткрыл ворота и взял из рук старика окровавленный пакет. Развязав его, он вытащил из него камень, а потом, заметив, что внутри еще что-то есть, достал записку. Теперь ему все стало ясно.

– Это не я бросал. Вероятно, дети играли в ковбоев и индейцев.

– Не надо мне рассказывать сказки. Маленькие дети так не бросают!

– Ну, как мне извиниться перед тобой?

– Плати!

– Что платить?

– Ущерб и мировую, – старик был настойчив в желании удовлетворить поруганную честь и, если повезет, немного поправить материальное положение.

– Сколько ты хочешь?

– Пятьдесят евро.

– Что ты сказал? Я не ослышался?

– Пятьдесят евро, или я позову полицию, тогда, если не слышишь, увидишь. Будешь платить судебные издержки и ущерб. Выбирай.

Поняв, что старик так просто не отступит, и не желая иметь никаких дел с полицией, которая могла все тут вынюхать, Исмет вынес деньги и передал ему банкноту в пятьдесят евро.

– Ну вот, теперь все в порядке, – прошамкал дедок беззубым ртом, умело скрывая радость от нежданной прибыли. В этот момент жизнь ему показалась прекрасной: получил по голове и за это выручил пятьдесят евро. За эти деньги в тот же день он купил себе козу на колхозном рынке.

Исмет Хоти в ярости захлопнул за собой ворота и широкими шагами, перескакивая через две ступеньки, взбешенный и красный от гнева, влетел в комнату к Иване. Уже от дверей он начал орать так, что весь дом сотрясался. В руке он держал бумажку с посланием Иваны.