Ты знаешь, что хочешь этого - Кристен Рупеньян

Никто не отозвался на его мольбу, но в конце концов к нему подплыли какие-то смутные тени. Они задавали ему вопросы на тарабарском языке, и он отвечал таким же неразборчивым бормотанием, за что был вознагражден уколом в руку, после которого его затопило легким блаженством.

Когда лекарство подействовало, воспоминания Теда начали переплетаться со странной, хотя и извращенно прекрасной галлюцинацией. В этой галлюцинации бокал, который Анджела швырнула ему в голову, не отскочил от черепа, а разбился. Один осколок застрял у Теда во лбу, и он видел этот осколок посреди своего поля зрения, тот возвышался, как башня, пронзал его, прибивал к каталке, отбрасывая мерцающий радужный круг. Сквозь стекло Тед видел себя, отраженного во всей жалобной красе.

Как тут и был.

Как тут и есть.

В Трентоне, Нью-Джерси, в последний день 1998 года.

Тед и Рейчел стоят на крыльце дома Синтии Кразевски. Рейчел подготовилась, будто шла на бой. Она облачена в облегающее черное платье и сверкающие туфли на каблуках, волосы ее покрыты лаком и скручены в тугой французский узел. Тед звонит в дверь, и через некоторое время, кажущееся нарочито долгим, дверь открывает Синтия Кразевски.

– Привет, – говорит Тед. – Я Тед.

Рейчел втискивается между ними.

– Нас пригласила Анна, – говорит она.

Синтия спрашивает:

– Кто?

– Анна Трэвис, – отвечает Рейчел.

Синтия пожимает плечами, словно впервые слышит об Анне Трэвис. Может, и впервые.

– Да кто угодно, – говорит она. – Пиво в холодильнике.

На вечеринке Тед сразу замечает Анну. Она разговаривает в углу с Райаном Крейтоном. На ней старомодное платье-рубашка поверх легинсов, волосы она выкрасила в рыжий, этот оттенок ей не идет. По сравнению с Рейчел вид у Анны какой-то… скучный? Вид у нее точно соответствует тому, что о ней знает Тед: усталый, раздавленный и печальный. Тед думает: разве может Рейчел быть круче Анны? Или они обе одинаково круты? Его мир содрогается до основания, но потом Тед видит, как Анна кладет руку на бицепс Райана Крейтона, и игриво смеется, и снова бьет его в самое сердце.

Рейчел видит, что Тед смотрит, как Анна смотрит на Райна Крейтона. Она каменеет и вцепляется в руку Теда так, что ему становится больно.

Понимая, что на нее смотрят, Анна берет Райана Крейтона под руку и ведет его к Рейчел и Теду. Начинаются изобильные неискренние объятия и немножко «Боже мой, сколько лет!». Анна и Рейчел хихикают над какой-то дурацкой привычкой Теда – Ты замечала, как он… – а Райану Крейтону дико скучно.

Тед думает: да пусть все на этой вечеринке сдохнут, даже я сам, мне все равно. Он крепко напивается.

Посреди ночного праздника в дверь звонят, и начинается какая-то суматоха. Анна исчезает. Тед пытается пойти за ней, но Рейчел твердо и сурово держит его за запястье. До них доходит слух, что на вечеринку заходил Марко Эрнандес, но ушел, когда узнал, что здесь Анна. Опять говорят о запретительном ордере, о том, есть он или нет, и как это вообще может сработать.

Наступает полночь.

Тед целует Рейчел с языком и хватает ее за задницу. Делая это, он обнаруживает, что можно получать от чего-то удовольствие, несмотря на то, что тебе наплевать. Он находит, что это ощущение – удовольствие и вместе с тем отстранение от него – само по себе доставляет удовольствие. Он думает, не обратился ли он чудесным образом в буддизм или не пережил ли нервный срыв.

Когда Тед наконец извлекает язык из глотки Рейчел, он видит, что за ними наблюдает Анна. Вид у нее огорченный. Рейчел видит, что на них смотрит Анна, и еще раз с торжеством целует Теда. Тед снова чувствует себя лужайкой, на которую пописали.

Анна исчезает, но, когда Рейчел уходит в туалет, возвращается.

– Тед, я могу с тобой поговорить? – спрашивает она.

– Конечно, – говорит он. – Что случилось?

– Наедине.

Она ведет его из дома на веранду. На улице мороз, идет легкий снег, но Теда окружает достаточно пьяного тепла, и ему все равно. Анна закуривает сигарету. Выдыхает серую волну дыма и чешет бедра. Она курит, это новость для Теда.

– Я поверить не могу, – наконец произносит она. – Поверить не могу, что ты это сделал.

– Что сделал?

– Вот так обжимался со своей подружкой. Хватал ее и вообще. Прямо у меня под носом.

– Э… – говорит Тед. – Что?

Анна опускает плечи.

– Не знаю, – произносит она. – Наверное, я просто думала… – она начинает заново. – Наверное, мы просто неделями говорили о том, как мне будет тяжело и как я волнуюсь, что снова всех увижу. Ты же знал, что я даже не хотела сюда идти, но потом ты решил, что пойдешь со своей новой девушкой, и мне тоже пришлось. А потом появился Марко, и это меня просто убило, и, когда я прихожу к тебе за поддержкой, ты в углу обжимаешься с Рейчел Дервин-Финкель. Просто… Мне кажется, наши отношения уже не такие, как раньше, что я тебя каким-то образом потеряла. Я по тебе скучаю, Тед.

У нее в глазах слезы. Тед в жизни не видел ее в таком отчаянии, а Анна часто бывает очень, очень печальной.

– Почему ты молчишь? – спрашивает Анна, шмыгая носом.

– Ну, наверное… – отвечает Тед. – Я просто не знаю, что сказать.

Он неловко ее обнимает.

– Я рядом, Анна. Ты знаешь.

– Я знаю, – говорит она.

Кладет голову ему на плечо, и на секунду все становится, как в ту, другую хорошую ночь, когда жгли костер, когда ярмо ненадолго сняли, освободили от круга: Марко причиняет боль Анне, Анна причиняет боль Теду, Тед причиняет боль Рейчел – бесконечный круговорот ревности и боли.

Анна в слезах говорит:

– Я так устала гоняться за всякими уродами. Я хочу быть с кем-то, кому можно доверять. С кем-то хорошим.

И потом Анна, сияющая Анна, прекрасная Анна, Анна с ямочками и гладкой кожей, с веснушками на носу и чудесными, чудесными волосами, Анна, чей запах его завораживает, Анна, уничтожившая его для всех других женщин, Анна, за которую он готов умереть, Анна, самая совершенная девушка в мире – Анна его целует.

«Я буду для тебя хорошим, – думает Тед, обнимая ее. – Я буду для тебя хорошим до конца своих дней».

Просто дай мне сперва минутку порвать с Рейчел.

Анна ждет на веранде, пока Тед возвращается в дом, чтобы сказать Рейчел, что уходит.

– Анна, – говорит он. – Она… Мы…

Он не заканчивает предложение. Не нужно. Взгляд, который бросает на него Рейчел, проникает глубоко, глубоко, глубоко в тот изодранный сумбур, который у него вместо души.

Конечно, визгу много.

Плача.

Швыряния пивом. (Жидкостью, без стакана.)