Нора Вебстер - Колм Тойбин

Повернув руль, она решила ехать в Балликоннигар. День выдался погожий, а на пляже у Китингса будет безлюдно. Пройдется по берегу и, может, решит, что делать дальше. Что бы ни случилось, в контору Гибни она не вернется. Нора подумала, а не продать ли дом в Эннискорти и снять поменьше или переехать в Дублин. Там проще найти подходящее место. И там Айна и Фиона, а для мальчиков наверняка удастся подобрать хорошую школу. Размышляя над этим, она представила, как расстается с Джимом, Маргарет и Уной, а потом рассмеялась, вспомнив, что сказала про Уну мисс Кавана — “пренеприятнейшая, кстати, особа”. За этой фразой что-то скрывалось, как и в осведомленности мисс Кавана насчет их с Морисом летних вечерних походов в блэкуотерский паб “Этчингем”, — получается, что Фрэнси Кавана за ней пристально наблюдала все эти годы.

Она припомнила, как когда-то Грета сказала, что Фрэнси поедет с ними в Балликоннигар и с этим ничего не поделать. А они с Гретой твердо решили не показываться в обществе Фрэнси Кавана. Даже то, как она тогда одевалась, и сам ее велосипед наводили на мысли о старом сельском доме без водопровода — доме, в котором верхний этаж именуется “мансардой”. Ее голос, акцент, обороты речи вызывали желание держаться от нее подальше. Но ей вдруг взбрело в голову присоединиться к ним.

Велосипеды у них были полегче, и они гнали вовсю, стремясь оторваться, скрыться, а когда это удалось, свернули в Моррискасл. Нора представила, как Фрэнси приезжает в Балликоннигар, надеясь их там застать. Она, должно быть, фантазировала, как изменится, как обратится в городскую девушку. Нора подумала, что они с Гретой хоть и были очень наивны, но с амбициями. Грета взяла за правило разговаривать только с мужчинами, владевшими синтаксисом, а всем, кто изъясняется через пень-колоду, давать поворот от ворот, началось это как шутка, но постепенно сделалось принципом. Они обе вышли замуж за людей образованных, обе научились водить, а когда родились дети, обе старались как можно дольше летом задержаться на море. Возможно, и Фрэнсис Кавана, когда навязывалась к ним в компанию, мечтала о чем-то подобном — о ерунде, как казалось тогда. И на другой день они хохотали, узнав, что она проколола шину и попала под дождь. Они, конечно, не извинились. А теперь она руководит конторой и ведет себя как полоумная. Свернув в Финкоуге, Нора задалась вопросом, а существует ли нормальная работа, на которой ей бы не командовала чокнутая мегера. И теперь при любом собеседовании и каждом разговоре с возможным работодателем придется объяснять, почему она ясным октябрьским днем покинула контору Гибни с ножницами в руке.

Нора остановилась в Блэкуотере, купила пачку сигарет “Кэрролс” — десять штук — и спички. Она уже много лет не курила и пообещала себе, что и эти сигареты выкурит не все, только пару-тройку, а потом выбросит пачку. После затяжки у нее закружилась голова, и она вспомнила, как сильно устала. Швырнула сигарету в окно, откинулась на сиденье и заснула. Проснувшись, она увидела, что на мосту стоит и смотрит на ее машину женщина. Когда та приблизилась, Нора завела двигатель.

Ее подмывало поехать в Куш, проведать дом и взглянуть, потрудился ли над ним Джек Лейси. Но она не сомневалась, что ее машину заметят. Она немного развлеклась идеей отправиться домой и написать Гибни резкое заявление об уходе. Она принялась его мысленно составлять. Но потом запал иссяк, и она решила ехать на море к Китингсу.

* * *

Туман стал неожиданностью. Нора сидела в машине перед Китингс-хаусом и смотрела в сторону Росслара, сверля глазами тяжелую молочную дымку, тянувшуюся над берегом к Карракло и Рэйвен-Пойнт. Выйдя из машины, она ощутила необычную влажную духоту, как будто надвигалась гроза. Она надела туфли без каблуков, которые всегда держала в салоне. Других автомобилей на парковке не было. Она осторожно пошла по каменистой тропке между зарослями травы и ручьем, пересекла деревянный мостик и направилась на юг.

За все эти годы, подумалось ей, она ни разу за сезон не приезжала сюда так поздно, в октябре; она представила, как странно здесь в декабре и январе — ненастно, ветрено, кусачий холод.

Красок не было. Мир словно промыли. Подойдя ближе к берегу, она различила камешки, шуршавшие, когда на них накатывали волны. Она видела цвет каждого и, сосредоточившись на них, забыла про Фрэнси Кавана с Гибни, перестала беспокоиться о будущем.

Нора едва разбирала дорогу. Когда-то она с легкостью воображала, что это место принадлежит скорее Морису, чем ей. Мир, в котором недоставало всего подряд. Только шелест воды и потерянные крики морских птиц, пикировавших к поверхности невозмутимого моря. Она худо-бедно видела солнце, пробивавшееся сквозь туманную пелену. Вряд ли Морис находится где-то еще, кроме кладбища, на котором она с ним рассталась. Но ее не покидала мысль, что если он или его дух продолжает где-то существовать, то именно здесь, на этом берегу.