Вызовите акушерку. Прощание с Ист-Эндом - Дженнифер Уорф

В 1950-е годы окружные акушерки в Попларе нередко попадали в довольно странные ситуации. Как-то раз в холодный и сырой вечер, проходя по кварталу многоквартирных домов, я услышала какие-то пугающие звуки. Оказалось, что это дерутся две женщины. Я никогда раньше не видела ничего подобного и подошла поближе, прислушиваясь к комментариям прохожих.

Судя по всему, они подрались из-за мужчины. «Конечно, – подумала я, – из-за чего ещё драться женщинам?»

Было темно, но благодаря свету из окон хоть что-то было видно, и я разглядела, что женщины уже содрали блузы и теперь яростно царапали, били, кусали и пинали друг друга. У одной из них были длинные волосы, что ставило её в крайне невыгодное положение – её противница то и дело хваталась за локоны. Вокруг столпилось несколько сотен человек – мужчин, женщин, детей. Все они кричали и подначивали дерущихся. Длинноволосая упала, а её соперница взобралась сверху и принялась колотить её головой о брусчатку.

«Господи, их надо остановить!» – подумала я, и в этот момент услышала свистки полицейских.

Во двор ворвались двое мужчин, размахивая дубинками, чтобы показать серьёзность своих намерений. Если бы они не появились в этот момент, длинноволосая могла бы получить сотрясение мозга, а то и вовсе погибнуть. В те дни Ист-Энд так и кишел полицейскими – разумеется, они патрулировали окрестности пешком, поскольку машин тогда было очень мало. Несколько минут спустя прибыли ещё десять стражей порядка, привлечённых пронзительным свистом. В то время в полиции не было раций, и вызвать подкрепление можно было только с помощью свиста. Заслышав его, полицейские бежали на звук. При виде них толпа разбежалась.

Пару минут спустя я была единственной, кто остался во дворе вместе с полицейскими и женщинами, которых уже успели разнять. Одна из них вся дрожала и стонала от боли. Вторую удерживал молодой офицер, но это не мешало ей сыпать проклятиями и плевать в лежащую на земле соперницу.

– Вас накажут, – предупредил её полицейский.

– Да пошёл ты, мне начхать! – выкрикнула она и попыталась пнуть его.

– Если вы нападёте на полицейского, будет только хуже, – сообщил его напарник. – А если эта женщина умрёт, вас повесят.

Это привело драчунью в чувство. Прошло не так много лет с тех пор, как Рут Эллис^[27] повесили за то, что она убила своего любовника. Этот случай потряс всю страну, и воспоминания о нём были ещё живы. Несмотря на дождь, темноту и грязь на лице женщины, было заметно, как она побледнела.

Я присела на мокрую брусчатку, чтобы осмотреть пострадавшую, которая уже не шевелилась. Она вся вымокла, а длинные влажные волосы закрывали ей лицо. Я бегло оценила её состояние и сказала:

– Для начала нам надо принести одеяла. Она пребывает в шоке, и холод вредит ей не хуже травмы головы. Потом надо отвезти её в больницу и сделать рентген.

– Нет, только не в больницу, – простонала женщина. – Я в порядке.

Наступившая после ужасного шума тишина казалась пугающей. Вокруг не было ни души.

– Эй, есть здесь кто, притащите что-нибудь тёплое! – крикнул полицейский в темноту. Голос его отозвался эхом.

Несколько минут спустя в дверях домов начали появляться женщины с одеялами, они молча отдали их нам и скрылись. Свет в квартирах уже погас, и мы могли только догадываться – но не видеть, – что за окнами толпятся наблюдатели.

Я укутала руки и ноги пострадавшей, чтобы хоть как-то согреть её, и мы накрыли её ещё одним одеялом. Наконец она села.

Обидчица не унималась:

– Да жива она, эта корова, ей ещё мало досталось! Гореть бы ей в аду!

– Мы заберём вас в участок, – сказал молодой полицейский.

– Она сама начала, сучка!

Вдруг обидчица словно что-то осознала. Возможно, в пылу битвы она не сразу поняла, что оказалась полуголой в окружении мужчин, – или же полицейский участок вдруг показался ей хорошей идеей. Она прижалась к офицеру, потёрлась голой грудью о его рукав и похотливо подмигнула.

– Это приглашение, красавчик? – неожиданно хриплым и низким голосом спросила она.

Я и большинство полицейских рассмеялись. Мокрая, грязная баба в роли обольстительницы Далилы выглядела необыкновенно комично. Но смешнее всего была реакция молодого полицейского. На вид ему было не больше девятнадцати, и он годился ей в сыновья – чистый, розовощёкий и явно очень благоразумный. Увидев, как о его рукав трётся грудь впечатляющих размеров, он отпрянул. Мы расхохотались. Видимо, притаившиеся за окнами тоже покатились со смеху. Молодой человек побагровел от стыда.

– Где ваша одежда? – рявкнул он с сильным шотландским акцентом. Вряд ли он хотел выглядеть напыщенным хлыщом, но именно так он и выглядел.

Вопрос, впрочем, был совершенно логичным. Куда делись её вещи? Предметы женского гардероба были разбросаны по всему двору, и толпа втоптала их в лужи. Нарушительница подхватила свои тяжёлые груди и потрясла ими прямо перед лицом полицейского.

– Да я и сама не знаю, красавчик.

Молодой человек отшатнулся. Коллеги не спешили ему на помощь – уж больно хороша была сцена. Он понимал, что проигрывает, поэтому поднял с земли лишнее одеяло и сунул его своей мучительнице.

– Во имя всего святого, женщина, прикройтесь! – отчаянно потребовал он. Остальные рассмеялись. Ситуация выходила из-под контроля – важно было не запятнать честь полиции.

– Мы не будем вас арестовывать, – сказал офицер постарше. – Идите домой, только сначала назовите своё имя и номер квартиры.

Женщина снова поникла. Момент ликования прошёл, и она с неохотой назвала свои данные.