История странной любви - Лариса Райт

– О твоих пирожных. Я думала, что они похожи на твои, а они твои. Они по-прежнему бесподобны.

– Все дело в секретном ингредиенте, – сознался Борис.

– Кладешь? – Она изумленно изогнула профессионально оформленную бровь.

– Кладу.

– Что ж, вряд ли мне удастся получить с тебя авторские.

– Если хочешь… – Борис попытался нащупать бумажник, который обычно лежал в пиджаке, но сегодня за неимением последнего был оставлен в сумке.

Вика неопределенно махнула рукой, достала очередную сигарету, предложила Борису. Какое-то время оба дымили и старательно смотрели в окно.

– Как жизнь? – спросили они хором, и она улыбнулась. Улыбнулась без напряжения. Так искренне и так просто, что уже в следующую минуту Борис увлеченно рассказывал ей о том, как все же решился открыть ресторан. В конце он даже рассыпался в благодарностях, что «если бы не она…».

Вика махнула рукой – мол, не стоит, но он настаивал на том, что стоит и еще как, и лучше сказать «спасибо» поздно, чем никогда!

– Ладно, пожалуйста, – кивнула она, – впрочем, у тебя будет шанс сказать мне еще и не такое спасибо, если ты, конечно, согласишься.

Она сделала эффектную паузу, и он, естественно, попался, спросив:

– На что?

– Как это «на что»? – Она изобразила страшные глаза. – Конечно, на авантюру!

– А конкретнее?

– Ого! – Обе идеально очерченные брови взметнулись вверх. – А ты изменился. Раньше бы насторожился, сказал бы: ни к чему рисковать и долой авантюры!

– Учителя хорошие были.

– Да? Но ведь яйца курицу не учат.

По лицу Бориса пробежала тень, и Вика предпочла перейти от атаки к пакту о ненападении:

– Есть отличное предложение, – заговорила она сухим, деловым тоном, – я планирую открыть сеть отелей на Сардинии и хочу, чтобы одной из их визитных карточек стали десерты, подаваемые в ресторанах. Твои десерты.

Борис на какое-то время потерял дар речи. Когда снова обрел, поинтересовался:

– Твоя фамилия Абрамович или я что-то путаю?

– Моя фамилия по-прежнему Струнова, но ты не ошибаешься: денег у меня много. И я собираюсь с твоей помощью их приумножить. Сколько процентов от прибыли ты хочешь?

– Какие проценты? Ты о чем? Я еще даже не согласился.

– Но ведь согласишься же, – сказала она так, будто других вариантов и быть не могло.

Борису захотелось отказаться в ту же секунду, но бизнесмен в нем пересилил человека, и он ограничился предложением:

– Давай подробнее.

– Хорошо. Сейчас я жду ответа от инвесторов, но удочка уже закинута с расчетом на тебя, точнее, на твои дивные пирожные, но теперь это одно и то же.

– А как ты узнала о пирожных? – перебил Борис из любопытства.

– La Perla.

– Это твоя компания? А я-то думал: что за ювелирный магазин регулярно лакомится нашими десертами?

– Нет, это название итальянских отелей.

– Их много?

Вика неопределенно пожала плечами:

– Штук двадцать.

Борис присвистнул, только и смог сказать:

– Как тебе удалось?!

– Долгая история, давай лучше о конкретном деле.

– Ну, хорошо.

Борис улыбнулся настолько снисходительно, чтобы не осталось никаких сомнений: «Все, что будет сказано, я не собираюсь принимать всерьез».

– Я тебя слушаю.

Она предпочла не заметить его улыбки. Она таких гримас видела десятки, а то и сотни. Ее столько раз не спешили принимать всерьез и с трудом находили время на встречу, а когда понимали, что она предлагает нечто стоящее, пытались обмануть, ущемить, недодать, не поделиться. Вика привыкла к недоверию, которое сменяется удивлением и даже восхищением. Но даже и восхищение ее не удовлетворяло. Главным своим достижением она считала то, что добилась уважения к одному своему имени. Теперь ее слушали открыв рот, с ней считались, ее даже побаивались, и уже никому не приходило в голову оторвать у нее причитающийся кусок.

Усмешка Бориса ее даже порадовала, добавила азарта. Предвкушение победы заиграло в крови новым вкусом: «И не таких клали на лопатки!»

Она открыла сумку, достала папку с документами, небрежно бросила на стол:

– Здесь подробное описание проекта и бизнес-план. Почитай, и мне бы хотелось, чтобы к моменту финального подписания контракта между нами не осталось бы никаких недомолвок. Договор должен быть подписан и апостилирован.

– Что? Это еще зачем?

– Есть зарубежные партнеры, для которых важно, чтобы все фигурирующие в деле документы имели законную силу и на территории Италии.

– Какое отношение к этому может иметь контракт между нами?

Она засмеялась. Откинула голову – и ложбинка на ее шее показалась Борису какой-то беззащитной и очень трогательной. Он увидел выбившийся из-за уха локон, ямочку на правой щеке, лучики первых морщинок, нисколько не портивших оставшегося серьезным взгляда, и невольно потянулся рукой к вороту несуществующей рубашки, чтобы ослабить узел на несуществующем же галстуке.

– Вот ты и попался, Борька! – воскликнула она так, будто не было между ними ни обид, ни расставания, ни горы взаимных претензий и горечи недосказанного. – Значит, подписываем контракт?

– Ничего мы не подписываем. – Борис надулся, чувствуя неловкость от своей оплошности. Хотя он готов был попасться ей на удочку еще не один раз, только бы снова слышать этот смех и чувствовать – пусть небольшое, но очень юношеское, очень волнительное и такое неожиданное счастливое удушье.

– Ладно. Я и не рассчитывала, что ты подаришь мне свой автограф прямо сейчас. Всему свое время. Почитай документы, подумай. Проект нашего договора здесь же, – Вика кивнула на папку. – Это не окончательный вариант. Я готова обсуждать цифры. Естественно, до известного предела.

– Своего не упустишь? – теперь его ухмылка получилась грустной.

– Нет, еще и чужое откушу, – она тоже погрустнела. – Золотая рыбка давно превратилась в акулу.

Вика встала, одернула юбку и, небрежно кивнув Борису, направилась к выходу. Попытки расплатиться за кофе она не сделала. Она никогда не любила лишних жестов вежливости и воспитанности. Она знала, что он скажет, что угощает. Так пусть угощает, к чему пустые разговоры?..

Она уходила легкой походкой красивой, уверенной в себе и знающей себе цену женщины. Уходила не оборачиваясь, не изъявив ни малейшего желания ни назначить дату следующей встречи, ни договориться о телефонном звонке, ни хотя бы обменяться с Борисом еще одним взглядом.

«Не буду читать эти дурацкие бумаги!» – решил он и тут же пододвинул к себе папку, достал документы и углубился в чтение.