Перевал Дятлова, или Тайна девяти - Анна Матвеева

Без трех девять. Открыла дверь Вадику, и у него был такой вид, как будто он полезет обниматься.

Я отшатнулась в сторону и оказалась прямо напротив зеркала. Увидела себя, и мне стало дурно.

Кофточка была надета задом наперед, и маленькая фирменная мулька, которой полагалось быть на спине, торчала спереди. А на спине, наверное, – растянутые следы грудей. И тут я вспомнила: работаю, не переодевшись, значит – о нет! – я была у Дубининых в таком виде, с этим дурацким ярлычком…

– Ты видел это? – спросила я Вадика.

– Что именно?

Я прекрасно поняла по его лицу, что видел.

– Почему ты мне не сказал, сволочь?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – мужественно держался Вадик.

В сердцах стащила с себя злополучную кофточку и бросила ее на пол. Тут же прибежал довольный Шумахер, разлегся на ней и уснул.

Вадик, стараясь не глядеть на меня, прошел в комнату и включил телевизор. Уже неслись вопли болидов и возбужденный голос комментатора. Гонка началась, и я буду болеть, несмотря на свой позор пред бывшим мужем и почти незнакомым милым семейством.

Вадик сказал:

– Если бы ты надела кофточку шиворот-навыворот, было бы еще хуже. Примета плохая.

Пришлось стукнуть его пультом по голове, и тут Михаэль Шумахер пошел в отрыв.

На этом месте экран мигнул, и гонка исчезла. Также пропали свет в комнате, и видимость Вадика, и вообще всё.

– Пробки? – спросила я невидимого Вадика.

– Сейчас посмотрим.

Глаза понемногу привыкали к темноте.

Вадик тем временем дошел до прихожей и открыл дверь на лестничную клетку.

– Шумика не выпусти!

Хлопнула дверь. Шумахер сидел рядом, глаза блестели, как зеленые фонарики.

– Света нет и в доме напротив. Это не может быть надолго.

– Да, но гонка…

Я встала и попыталась идти. Шла смешно – расставив руки в стороны и ощупывая знакомые предметы. Нащупала колючий рукав свитера и ладонь Вадика.

– Ты что, тоже в темноте видишь? Как Шумахер?

В ящике кухонного стола нашлись свечи, теперь надо было искать подсвечник. Всё на ощупь, в лунном свете из окна.

Через минуту свеча уже горела: мы с Вадиком сидели у стола, словно в средние века. Шумахер присоединиться не пожелал, а мне вдруг вспомнился давешний поход в церковь и сломанная свечка.

– Я скучаю по тебе, – сказал Вадик.

И тут, в самый патетический момент, дали свет.

Мы бросились к телевизору, я нажала кнопку на пульте и увидела Михаэля Шумахера с кривым от боли лицом. Хаккинен шел на первой позиции.

– Ладно, Аня, я пойду. – Вадик выглядел немногим лучше травмированного гонщика.

Мне было почти жаль, что он уходит.