Лягушки - Мо Янь

Как рассказывала тетушка, этот Чжан Цюань встал в воротах с утыканной колючками дубиной из софоры в руках и никого не пускал: глаза налились кровью, кричит как безумный. Чжан Цзинья и деревенские ополченцы расположились кружком поодаль, но подойти ближе никто не решался. Три девчонки встали в воротах на колени и, словно по заранее выученному, размазывая сопли и слезы, хором плакались:

– Люди добрые, дяденьки и тетеньки, старшие братья и сестры, пожалейте нашу маму, у мамы серьезная ревматическая болезнь сердца – если сделать аборт, она непременно умрет и мы сиротами останемся.

«Да, – признавала тетушка, – этот страдальческий спектакль, придуманный Чжан Цюанем, имел эффект. Многие женщины там расплакались. Многие, конечно, были несогласны. И те, кому поставили кольцо после рождения двух детей, и прошедшие стерилизацию после рождения трех – все возмущались тем, что в семье Чжан Цюаня намечается четвертый. Чашку с водой нужно нести ровно, выразилась при этом тетушка, если в семье Чжан Цюаня родится четвертый ребенок, так эти тетки с меня живой шкуру спустят! Если позволить семье Чжан Цюаня добиться успеха, если не пойдет работа по планированию рождаемости – это будет похлеще, чем „красное знамя спущено“^[62]. Поэтому я махнула рукой и зашагала в его сторону. Львенок и Хуан Цюя последовали за мной. Львенок еще девчонка, смелая и знающая, преданная мне, рванулась вперед, чтобы принять на себя удары палкой, но я оттащила ее назад. Хуан Цюя, интеллигентка капиталистическая, ее мастерство еще приемлемо, а как дошло дело до смертельной схватки, тут она и размякла.

Я широким шагом шла к Чжан Цюаню. Тот ругал меня так и эдак, слушать противно, вам пересказать, так все уши в грязи будут, да и мне рот отмывать придется. Я в тот момент была тверда как сталь и о собственной безопасности не думала.

– Ты, Чжан Цюань, можешь честить меня как душе угодно – и шлюхой, и сукой, и злобной убийцей, – все оскорбления приму без вопросов, но твоя жена должна поехать со мной.

– Куда это?

– В здравпункт коммуны».

Глядя прямо в свирепое лицо Чжан Цюаня, тетушка шаг за шагом приближалась к нему. На нее с плачем и грязными ругательствами налетела троица девчонок. Две поменьше ухватили ее за ногу; та, что постарше, ударила головой в живот. Тетушка вырывалась, но те присосались как пиявки. Тетушка почувствовала боль в колене и поняла, что ее укусила одна из них. Еще один удар головой в живот, и тетушка повалилась навзничь. Схватив старшенькую за руку, Львенок отшвырнула ее в сторону, но та тут же бросилась на нее и так же ударила головой в живот. Носом она угодила в стальной обруч на поясе Львенка, расквасила его, потекла кровь, в испуге провела рукой по лицу, но держалась мужественно. Чжан Цюань рассвирепел еще больше и рванулся к Львенку, чтобы нанести ей жестокий удар. Вскочившая тетушка ринулась навстречу, оказавшись между ним и Львенком, и ее лоб принял удар, предназначенный девушке. Тетушка снова упала.

– Вы что здесь все, мертвые? – вскричала Львенок.

Набежавшие Чжан Цзинья с ополченцами повалили Чжан Цюаня, навалились на него и связали руки за спиной. Три девчонки хотели сопротивляться и дальше, но их взяли в оборот деревенские женщины из ответственных работников. Львенок и Хуан Цюя открыли аптечку и принялись перевязывать тетушку. Слой за слоем накладывали бинт, но через него проступала кровь. Наложили еще слой. У тетушки кружилась голова и звенело в ушах, из глаз сыпались искры, и все вокруг казалось кроваво-красным. Лица людей красные, как петушиные гребни, красными казались даже деревья, этакие вздымающиеся вверх языки пламени. Прослышав о случившемся, с реки прибежал Цинь Хэ. Увидев, что тетушка ранена, он на какой-то миг замер, как деревянный истукан, а потом его вырвало кровью. Люди бросились поддержать его, но он отстранился, шагнул вперед, покачиваясь как пьяный, подобрал замаранную тетушкиной кровью палку и опустил на голову Чжан Цюаня!

– Прекрати! – воскликнула тетушка. Она с трудом поднялась и накинулась на Цинь Хэ: – Ты почему, вместо того чтобы присматривать за катером, сюда прибежал, а?! Тебя только здесь не хватало! – По лицу Цинь Хэ было видно, что ему неловко, он бросил палку и пошел к реке.

Тетушка оттолкнула поддерживавшую ее Львенка и подошла к Чжан Цюаню – в это время Цинь Хэ громко разрыдался и побрел дальше – тетушка даже головы не повернула, ее взгляд был устремлен на Чжан Цюаня. Тот еще бормотал какие-то ругательства, но в глазах уже сквозила робость.

– Отпустите его! – велела тетушка державшим его ополченцам. Те заколебались, и она повторила: – Отпустите его! Дайте ему палку! – скомандовала она.

Один ополченец подобрал палку и бросил перед Чжан Цюанем.

– Подбери свою палку! – презрительно усмехнулась тетушка.

– Кто посмеет лишить меня, Чжан Цюаня, потомства, – пробормотал он, – с тем буду биться, не щадя жизни!

– Отлично! – сказала тетушка. – Будем считать, что у тебя кишка не тонка! – И она указала себе на голову: – Давай, бей сюда! Ну же, бей! – Она прыгнула вперед на пару шагов и громко воскликнула: – Я, Вань Синь, сегодня рисковала жизнью! Было время, японцы штык на меня направляли, бабушка и то не боялась, что же я сегодня тебя бояться буду?

Вперед выступил Чжан Цзинья и толкнул Чжан Цюаня:

– Извинился бы перед начальником Вань!

– Не нужно мне его извинений! – сказала тетушка. – Планирование рождаемости – большое государственное дело, если население не контролировать, будет не хватать еды, одежды, ухудшится образование, будет трудно поднять уровень жизни населения, трудно сделать государство богатым и сильным. Я, Вань Синь, кладу свою жизнь на дело государственного планирования рождаемости и считаю, что это стоит того.

– Чжан Цзинья, – обратилась к партсекретарю Львенок. – Надо срочно позвонить и вызвать наряд госбезопасности!

Чжан Цзинья пнул Чжан Цюаня:

– На колени, повинись перед начальником Вань!

– Не нужно, – сказала тетушка. – Чжан Цюань, за то, что ты ударил меня палкой, тебе могут дать года три! Но у нас с тобой взгляд на вещи разный, хочу сделать тебе скидку. Перед тобой теперь два пути: один – заставить жену послушно пойти с нами в здравцентр, сделать аборт, я сама его сделаю, она может быть спокойна; другой – отправиться в участок, где тебе вынесут приговор в соответствии со степенью правонарушения. Лучше всего, если твоя жена согласится пойти вместе со мной. А не согласится, – тетушка указала на Чжан Цзинья и ополченцев, – вы отвечаете за то, чтобы ее доставить!

Чжан Цюань сидел на корточках, обхватив руками голову, и всхлипывал:

– Я, Чжан Цюань, единственный наследник трех поколений, неужели на мне род и закончится? Правитель небесный, раскрой очи свои…

В это время из двора с плачем выскочила его жена. Голова в соломинках, видно, пряталась в копне сена.