Белый квадрат - Владимир Сорокин

– Чудесный аксессуар у вас. – Мейерхольд положил голую ногу на стул.

– Это называется “чемодан визажиста”. Поднимите-ка…

Он приподнял ногу, Поля подложила под нее чистое вафельное полотенце:

– Спину потом сделаем.

– Чемоданчик… – Родос губами вытянул сигарету из пачки “Кента”, протянул пачку сидящему Мейерхольду. – Без него никуда?

Они закурили.

– Не то слово. – Поля зачерпнула крема, стала быстро накладывать на бедро Мейерхольда. – У меня подруга однажды в такси забыла. Ехала ночью с пьянки. Бывает такой облом. И все. Конец профессии.

– А новый купить?

– Он пустой-то стоит двадцать штук. А там же еще содержимое. Палитры, кисти, крема, техника. У меня шесть японских кистей по сто баксов каждая…

– Ну а… занять бабок? Типа, потом отработаю?

– Понимаете…

– Давай на “ты”?

– Да. Понимаешь, каждая собирает свой чемодан месяцами, годами. Это все сразу не купишь, надо пробовать, привыкать, выбирать, менять.

– Как гардероб, да? – Родос нервно прохаживался, поскрипывая только что начищенными сапогами. – Пиджачки, юбчонки, девчонки…

– Че, мандражишь? – Мейерхольд выпустил в него дым.

– Есть малёк. Москва все-таки… Поль, а вы… ой, ты москвичка?

– Подмосковье. Малаховка. Родители из Астрахани.

– Во! Тоже рыбное место! – засмеялся Мейерхольд.

– Да, с рыбой у нас в семье умеют обращаться. Не тряси ногой. Так, нога – поперечные синяки, спина – продольные, да?

– Да.

– Сделаем.

Родос отодвинул занавеску:

– Народ прет вовсю. Слышите?

– Слышим. У нас еще двадцать минут, чувак же сказал, – успокоил Мейерхольд. – Поль, у тебя нереально нежные руки.

– Спасибо. А кто вас в Оренбурге гримировал?

– Одна особа с телевидения. Но она с тобой не сравнится.

– Как вобла против стерлядки. – Родос стал застегивать китель капитана НКВД.

– Спасибо! Крутое сравнение! – засмеялась Поля, делая кровоподтеки.

– Он у нас вообще остроумный, – тряхнул кудрями Мейерхольд. – Калом бурит регулярно!

– И помногу. Фу-у-у-у… – Родос протянул руку, пальцы его дрожали. – Чего-то я давно так не мандражил, а?

– Главное – не промахнись! – засмеялся Мейерхольд.

– Ржешь, жопа, у тебя ж всего две фразы, а у меня их вон сколько…

– Ребята, не волнуйтесь. – Поля приступила к новому кровоподтеку. – А на лице не надо?

– Не, чел сказал, что лишнее. Лицо чистое. Кр-р-расивое! Хотя дома меня та тетя сильно разукрасила.

– По теме, нам же микрофоны положены? – тер ладонями Родос. – С такой-то толпой! Тысячи людей!

– А на что тебе голос дан, Ди Каприо? Ори на полную!

– Придется… блин, не знаю… – Родос глянул за занавеску. – Москва.

– Да. Столица нашей родины.

– Все что угодно может быть.

– Вот и постарайся, ёптеть… извини, Поль. Спиной?

– Да, повернись.

– Я не про это… – фыркнул Родос, отходя от занавески. – Башку могут проломить. Отморозков много…

– Не дади-и-и-им! – пропел Мейерхольд. – Поля! Какие ты мне красивые синячишки насажала, а? С меня причитается!

– Спина будет еще красивей.

– Договорились! Давай после всего пойдем куда-нибудь? Нам суточные выдали!

– Вдвоем?

– Зачем же? Втроем! В Москве первый раз, никого не знаем.

– Ну, я подумаю…

Из-за занавески вошел мужчина в сине-белом комбинезоне, с планшетом в руке:

– Так, парни, десять минут. Готовы?

– Олвейз! – тряхнув кудрями, Мейерхольд кинул окурок на пол, припечатал пяткой голой ноги.

– Грим, долго еще?

– Семь минут, – пробормотала Поля.

– Парни, время пошло! – Мужчина скрылся.

– Ребята, а можно быстро селфи? – попросила Поля, проворно вытирая руки салфеткой. – А то потом не успею.

– Конечно!

Родос в кителе и полуголый Мейерхольд обняли ее с двух сторон, она сделала селфи.

Через десять минут красную занавеску отдернули в сторону. Человек в сине-белом закричал через мегафон в пеструю праздничную толпу, колышущуюся на Тверской:

– Дорогие друзья! Перед вами камера знаменитой Бутырской тюрьмы, где в октябре 1939 года следователь НКВД капитан Родос проводил допрос известного советского режиссера Мейерхольда, которого подозревали в троцкизме и шпионаже! Метод допроса у Родоса был простым: бить подследственного резиновой палкой по старым кровоподтекам!