Полина Сергеевна - Наталья Нестерова

— Надо лишить. Нанять адвоката, заплатить деньги и навсегда вычеркнуть ее из нашей жизни.

Эти пожелания так и остались пожеланиями.

У многих солдат «на память» о войне остались в теле осколки, не найденные во время операции в госпитале. Осколки врастали, покрывались соединительной тканью, и удалять их становилось опасно, хотя инородный кусочек металла мог привести к гибели. Люди живут в суматохе ежедневных хлопот и забот. И даже зная, что у них в подполе лежит бомба замедленного действия, не торопятся ее обезвредить. Ведь не взорвалась год, месяц назад, вчера не сработала, значит, и завтра, бог даст, все обойдется. Подобной беспечностью семья Полины Сергеевны ничем не отличалась от тысяч других семей.

От друзей, которые часто бывали в Нью-Йорке, от мужа, который наведался на Брайтон-Бич (проехал на автомобиле, выйти так и не решился), Полина Сергеевна знала, что представляет собой этот знаменитый русский район в городе большого яблока. Брайтон-Бич — улица без солнца и почти без неба. Над проезжей частью возвышается эстакада, по ней ходят, гремят поезда метро. В невысоких зданиях по обеим сторонам улицы — магазины и рестораны. Продовольственные магазины богатым ассортиментом национальной продукции напоминают те, о которых мечталось в голодные восьмидесятые. Эмигранты первой волны мечту воплотили в жизнь: колбаса докторская, ветчинная, языковая, любительская, московская, сырокопченая свиная, брауншвейгская, окорока тамбовский и ростовский, сардельки, сосиски, сельдь бочковая и баночная, килька, салака, икра красная и черная, соления и маринады, сухие грибы и фрукты, бублики, баранки, всевозможные хлебы, торты «Наполеон» и «Прага», с детства любимые заварные пирожные и трубочки — глаза разбегаются, и слюнки текут. В ресторанах русская кухня: борщи, уха, рассольники, солянки, вареники, пельмени, пироги, расстегаи — все отлично приготовлено. Накормят тут на совесть (конкуренция!), но обсчитают бессовестно, без этого никак. Есть несколько книжных магазинов, где, что отрадно, идет бойкая торговля. В сувенирных лавках — матрешки, самовары и новенькие товары с военных складов, вроде ушанок и шинелей. Дизайн вывесок и названия магазинов ностальгически советские — много красного цвета, звезды.

К двухтысячным годам, когда те, кто благодаря амбициям, честолюбию, упорному труду смог вписаться в американскую жизнь, съехали с Брайтона, в русском районе остались представители определенного человеческого типа. О них Полине Сергеевне поведала Леночка.

— Эмигранты — это изначально люди авантюристические, легкие на подъем и поиски лучшей жизни, связь с родной землей для них не служит необходимым условием душевного равновесия. Им хорошо там, где легко и просто удовлетворяются их физиологические и духовные потребности. Иными словами, где достаточно хлеба и зрелищ. В заповеднике Брайтон-Бич того и другого вдоволь. Вдоволь колбасы, которой они в детстве не видели, и культурная жизнь бьет ключом. Наши артисты, особенно эстрадные, в Америке частые гости. Хотя «гастроли в Америке» правильнее было бы назвать «гастролями на Брайтон-Бич». На родине билетов на концерты Киркорова или Петросяна было не достать, а здесь — легко! Эмигранты с более высоким социальным статусом, живущие в других районах Нью-Йорка: медики, преподаватели колледжей, — говорят о Брайтоне с гримасой снобов, но бывают в заповеднике нередко — приезжают за продуктами, книгами, сувенирами, да и просто вдохнуть неповторимую атмосферу.

— Леночка! Кто у нас профессор филологии? Вдохнуть атмосферу! — попеняла Полина Сергеевна.

— О! Влияние Брайтона. Там говор уникальный — одесско-еврейский с вкраплением английских слов, которые склоняются по русским падежам. Например, «бойчик» — смесь английского «бой» и русского «мальчик». Меня не покидало ощущение, что я нахожусь в рае для нэпманов, вульгарных, самодовольных, беспардонных, крикливых, у которых стремление впарить товар написано на лице столь явно, что они походят на детей, стянувших у бабушки мешок с семечками и желающих его скорее продать, обмишурить и бабку, и покупателя. Наши люди не были бы нашими людьми, — не без насмешливой гордости рассказывала Леночка, — если бы не старались надуть не только туристов, оказавшихся на Брайтоне, но и самих американцев с их устоявшимися правилами и законопослушностью. Как в анекдоте, умирает старый еврей и говорит сыну: «Старайся держаться честных людей, их проще обмануть». Вот только один, но весьма показательный пример. Перед Новым годом или Восьмым марта брайтоновские дамы отправляются в центр и в дорогих магазинах покупают вечерние платья. Ярлычок не снимается — это принципиально важно. Пляшет наша дама на празднике, а по спине у нее елозит ценник. После праздника платье сдается обратно в магазин — для этого не нужно документов, только чек. Уважительной причиной возврата может быть легкое пожатие плечами: «Мне разонравилось». Фантастика! Блистать в ресторане в платье от Армани… бесплатно! Правда, надо следить, чтобы никто не опрокинул на тебя селедку под шубой, и самой не упасть лицом в салат.

«Юся нашла свое место на земле, — подумала Полина Сергеевна. — Все это соответствует ее менталитету. И хорошо! Пусть остается там на веки вечные».