Боно. Удивительная история спасенного кота, вдохновившего общество - Хелен Браун

Для писателя нет лучшего компаньона, чем кот

Лидия стояла посреди квартиры, держа в руках постельное белье, на котором спала последние десять дней. Она вручила этот узел мне и спросила, не против ли я привезти одеяло, которое мы купили, с собой, когда буду возвращаться в Австралию. В ее рюкзаке нет места для него, а она к нему привыкла. Сейчас, когда ее диван-кровать был сложен, комната казалась какой-то острой и неуютной, как больничная палата. Мне не верилось, что она уезжает. Я спросила, не хочет ли она взять одну из открыток, купленных в картинной галерее и стоящих на каминной полке. Она взяла водяные лилии Моне – теперь уже ее водяные лилии – и положила в карман рюкзака.

Нью-Йорк преобразил наши отношения. Мы принимали разницу между нами, не делая поспешных выводов, принимая риски и смеясь вместе. Меня восхищало то, как город открыл ей глаза на искусство, моду, джаз и театр. После долгих лет религиозного воздержания Нью-Йорк пробудил в ней чувственность. От шопинга в Victoria’s Secret до разговора с джазовым пианистом, она поддавалась энергетике окружающей обстановки и позволяла себе расцвести.

И, что еще более важно, я никогда не видела, чтобы она так охотно открывала свое сердце для живого существа.

– Да, и вот это для Боно, – сказала она, доставая из рюкзака удочку для котов и вручая мне. – Не забывай играть с ним.

Чувствуя, что что-то происходит, кот вышел из-под кровати и потерся о ее ноги. Как всегда, не позволяя взять его на руки, он, тем не менее, подставлял спину, чтобы она его погладила.

– Ох, Боно, – сказала она, и слезы заструились по ее щекам. – Я буду так скучать по тебе.

Он уставился на нее своими янтарными глазами и уткнулся носом в ее пальцы.

– Ты найдешь ему дом, правда же? – спросила она, вынимая платочек из рукава.

Не важно, сколько лет твоему ребенку – четыре года или сорок лет. Ты готов вырезать себе аппендикс кухонным ножом, если это поможет уменьшить его боль.

– Я сделаю все возможное, – сказала я, провожая ее по лестнице и выходя на улицу.

В кои-то веки нам не пришлось ждать такси.

– Мы хорошо провели время, правда? – сказала я, обнимая ее. Я не люблю прощаться со своими детьми, но всегда стараюсь найти возможность порадовать их, на случай, если жизнь выкинет одну из своих ужасных шуток и это прощание окажется последним.

– Присматривай за Боно, хорошо? – сказала она. – Я жду не дождусь первого блога.

Забираясь на заднее сиденье, она не переставала плакать.

Я поднялась в квартиру. Боно уже вернулся в свое укрытие. Без Лидии комната была пустой.

Остаться одной в Нью-Йорке оказалось сложнее, чем я думала. Я чувствовала себя уязвимой, ненужной, с истекшим сроком годности – как бездомная кошка. Из-под кровати на меня светила пара прожекторов янтарного цвета. Я ему не нравилась. Если подумать, то он тоже был не тем котом, которого я бы выбрала. Но Лидия полюбила его, и у него была сила духа. Может быть, мы с котом сможем поддержать друг друга и построить новую жизнь вместе. Даже если ничего не получится, меня будет кто-то ждать дома.

– Что ты об этом думаешь, Боно? Ты, я и большой город. Попробуем?

Прожекторы подмигнули мне.

Я вынула ноутбук из чехла и поставила его на маленький столик у камина. Уже в который раз я задумалась, почему столько людей думает, что они хотят быть писателями. В плане общения в коллективе профессия писателя сопоставима с профессией смотрителя маяка. Во время работы над книгой хорошо, если мне удается пообщаться хотя бы с одним человеком в день, и, как правило, это бариста. Как только мой стакан, пригодный для вторичной переработки, наполняется необходимой смесью, я бегу домой, чтобы уставиться в пустой экран компьютера. Тогда я придумываю отговорки, чтобы не писать, например иду мыть холодильник, вынимать посуду из посудомоечной машины или охотиться на муравьев.