Алфи и Джордж - Рейчел Уэллс

Беды всегда сыплются дождем — так часто говорила моя первая хозяйка Маргарет. Я не понимал, что это значит, но теперь, кажется, понял. После ухода гостей я не находил себе места, так переживал за свои семьи и Ташу. Она горько плакала: из третейского соглашения ничего не вышло, и теперь она грозилась взять Дейва за жабры — не знаю, где она их у него нашла, — и говорила, что может это сделать, потому что расходы на юристов ей оплатят родители.

Деньги на выкуп дома лежали на счету у адвоката, и Таша не желала их отдавать, пока все не урегулирует, так что страсти накалились. Джонатан говорил, что вмешается, если Дейв попробует к ней хотя бы подойти, но, к счастью, Таша не сказала своему бывшему, где живет, да и вряд ли такой лентяй мог в самом деле что-нибудь устроить. Таша, передав дело в руки закона, не желала общаться с Дейвом иначе как через адвокатов. Мне трудно было в этом разобраться своим кошачьим умом, но я старался. Вдобавок всех расстраивало, что он мало интересуется Элайджей. Элайджу мы полюбили, и я не понимал, как отец может не хотеть видеться с ребенком. Взять хоть нас с Джорджем!

Вдобавок зарядил настоящий дождь. Мы с Джорджем сидели на подоконнике, смотрели, как по стеклу бегут капли, и я переживал из-за всего и всех.

Я чувствовал себя слабым и бесполезным. Не мог помочь Таше, хотя меня немного утешало, что у нее есть эта адвокатесса, а еще Клэр и Джонатан. Никак не мог помочь Мэтту и Полли, они почти не разговаривали всякий раз, когда я их навещал. Не мог помочь Франческе и Томашу, от которого Франческа собиралась уехать. Алексей и маленький Томаш с нетерпением ждали каникул, а я боялся, что они не вернутся! Я не представлял жизни без них. И, похоже, Клэр и Джонатану я тоже не мог помочь, потому что накануне вечером, когда мы сидели в гостиной, они крупно поссорились.

— Как ты додумался ляпнуть такое соцработнице?! — воскликнула Клэр.

— Я всего лишь сказал, что у меня в роду не было ни преступников, ни психов, — Джонатан с трудом сдержал улыбку. — Я просто пошутил.

— А потом добавил, что про мою мать не уверен! Это, по-твоему, смешно?

— Ну, она у тебя правда со странностями, — засмеялся Джонатан.

— То есть взять второго ребенка, нового члена семьи, — это для тебя шуточки? Иногда ты меня поражаешь.

— Ничего подобного, Клэр, я просто глупо пошутил. Соцработнице ведь нужно знать, что у нас есть чувство юмора?

— Нет у тебя чувства юмора.

Клэр легла спать в гостевой комнате, где недавно жила Таша, и тоже плакала, пока не уснула. Я знаю, потому что ночевал рядом с ней, а Джорджа впервые за всю его жизнь у нас оставил одного; правда, я часто к нему вставал и поэтому сам слегка не выспался.

Весь день обстановка была напряженная, почти как у Полли и Мэтта. Джонатан старался помириться, а Клэр отмахивалась; когда они ушли — один на работу, другая отводить Саммер в ясли, — я вздохнул свободнее.

— Что случилось с людьми? — спросил Джордж, водя лапкой вслед дождевой капле, и прервал мои мысли.

— Даже не знаю, с чего начать…

Я принялся рассказывать все, что мне было известно. Чем серьезнее становились мои опасения, тем больше я старался их смягчить для Джорджа. Он, конечно, должен узнать, что представляют собой люди, ведь когда-нибудь он продолжит мое дело. Но в таком нежном возрасте его надо было беречь.

Я стал воображать, как помогу всем своим людям. Таша из самой несчастной вдруг оказалась едва ли не самой благополучной, но Мэтт и Полли, Франческа и Томаш, а теперь еще и Клэр с Джонатаном… Тут Джордж спрыгнул с подоконника и побежал прочь. Я вынырнул из фантазий и пошел его искать.

Когда он только поселился с нами, Клэр довольно строго следила, куда ему можно и нельзя ходить. Двери во все спальни держали закрытыми, в ванную и туалет на первом этаже тоже, и ему оставались только кухня и гостиная. Загородка, которую поставили под лестницей от Саммер, его не останавливала, но с лестничной площадки ему было некуда пойти. А теперь он подрос, и люди перестали закрывать двери: решили, что он уже сам соображает (ничего подобного) и что с ним всегда кто-нибудь есть (не всегда). Так что он свободно разгуливал повсюду, а у меня порядочно добавилось хлопот.

В кухне его не было. Я знал, что на улицу он не выходил, иначе бы я услышал кошачью дверцу, поэтому я заглянул в чулан, уделив особое внимание стиральной машинке, и отправился наверх.

— Джордж, — громко позвал я, но никто не ответил. Я постарался унять растущую тревогу и проверил спальни, уговаривая себя, что такой маленький котенок не мог далеко уйти. Дверь в туалет была закрыта, в комнату Клэр и Джонатана с отдельной ванной тоже. Можно было, по крайней мере, не бояться, что он снова упал в унитаз. Но я все равно волновался. Даже зная, что он где-то здесь, я не мог отделаться от неразумного страха, если его не видел. Я вернулся в гостевую комнату.

— Джордж, — снова позвал я и услышал тихий, приглушенный звук.

Я понял, что звук раздался из шкафа, где Клэр держала часть своей одежды, и заметил, что дверца чуть приоткрыта. Я стукнул по ней лапой, она открылась шире, и я увидел Джорджа; он лежал на стопке свитеров Клэр на дне шкафа.

— Джордж, я тебя потерял! Зову-зову, а ты почему не отвечаешь?

— Пап, ну кто же откликается, когда играет в прятки?

— В какие прятки?

— Это меня вчера дети научили играть, очень весело. Один ищет, а остальные прячутся.