Максимализмы. Характеры и характеристики. Жизнь №1 и Жизнь №2 - Михаил Армалинский

Хорошо, что сделаны телескопы для близоруких

и микроскопы – для дальнозорких.

Выставка женских цветов

Намедни я побывал на роскошной выставке цветов. Они были сгруппированы по странам – здесь испанская клумба, тут французская – а вона тама русская, бля, элитная клумба с берёзкой, на хуй.

Я ходил, восхищался чудесными формами цветов, склонялся к лепесткам, чтобы понюхать разнообразные ароматы, дивился некогда дефицитным орхидеям, которых теперь как грязи, а также – проходящими мимо цветов прохиндеями всех пород и народов. И дума явилась мне совместно с мечтой о богатых спонсорах и толковых раскрутчиках, которые смогли бы из думы сделать великую быль. А дума моя была такая.

Все мы знаем, что цветы – это половые органы растений, потому-то они так красивы и так пахнут. И по этой же причине они вызывают столько восхищения у людей и особенно – у женщин, которые вынуждены прятать свои собственные половые органы между плотно сжатых ног, так что вся забитая любовь к ним обращается на цветы. Так вот, подумал я, почему бы не организовать выставку пизд и хуёв вместо выставки тычинок и пестиков, лепестков и ботанических влагалищ? Причём организовать такую выставку следует в ещё более роскошных залах, и тоже сгруппировать пизды по странам, чтобы могла торжествовать не только сексуальная гордость, но и национальная, особенно российская, бля, на хуй. Женщины лежали бы на постаментах, с закрытыми лицами, чтобы лица, коль невзрачные, не входили в противоречие с абсолютной красотой пизды. А вот ноги не будут прикрыты вовсе и широко разведены. С каждой стороны от пизды стояло бы по обнажёному мужчине. Они бы демонстрировали свои хуи и в то же время охраняли пизды от посетителей, которые могут захотеть сорвать цветочек, или по крайней мере – лизнуть. Посетителям разрешалось бы только смотреть и нюхать, но на расстоянии, не доступном для высунутого языка. Нюхать можно было бы лишь с руками, заложенными за спину, да в наморднике, чтобы чего доброго лапать не стали или языком выстреливать. При каждой пизде будет воткнута дощечка с надписью её имени (на латыни) и страны происхождения (на русском).

Желающих посетить такую выставку будет несоизмеримо больше, чем цветочную. Стояла бы круглосуточная очередь подлиннее, чем в мавзолей в советские времена. Причём у одного входа – очередь зрителей, а у другого – очередь женщин, желающих выставляться.

Женщины бы, конечно менялись каждый час, чтобы передохнуть, пописать да перекусить. А народ бы валил и валил на красоту дивиться и чудом восхититься.

Однако потом нужно будет сделать следующее: слегка переоборудовать помещение и из просто выставки сделать выставку-продажу. Тогда всякий посетитель мог бы купить приглянувшийся занюханный цветок и посадить у себя в саду (то есть буквально: посадить себе, бля, на хуй).

Траты

Писатель получил гонорар и купил жене бриллианты, а себе – проституток. А на остаток денег купил особняк. Там жила жена, хранились бриллианты и прятались проститутки.

Неизменное

Когда мне подступало 25 лет, цифра эта казалась мне огромной. По этому поводу я недоумённо писал:

Я знаю, я отрок ещё,

а мне уж почти четверть века.

Надеюсь дожить до 75 и строчки к этому дню уже готовы.

Я знаю, я отрок ещё,

а мне уж три четверти века.

Главное, чтобы первая строчка оставалась неизменной, а там можно и до целого века жить.

Применять с осторожностью

На одном из сайтов я прочёл перечень кудрявых фраз, с которыми советуют обращаться к чужой женщине с целью познакомиться. Среди фраз была такая:

Давайте поспорим с Вами на сто долларов, что я Вас сейчас приглашу переночевать, а Вы откажетесь?

Однако, если незнакомкой окажется проститутка, то это пари ты сразу проиграешь и придётся раскошеливаться.

Если незнакомкой окажется бедная девушка, то пари ты можешь проиграть после её минутного размышления.

А если добавить к цифре ещё один-два нуля, то ты любой заведомо это пари проиграешь.

А потому надо уменьшить сумму до одного доллара и тогда выигрыш тебе обеспечен, и вполне возможно, что с пощёчиной. За оскорбительно низкую цену.

Узнавание

С помощью писательского таланта удаётся рассказать людям о том, что в глубине души (то есть, в бессознательном) они уже знали, но не смели или не умели это выразить сами. Ничего такого, что люди уже бы не знали, сказать невозможно, иначе они не поняли бы речь писателя и не происходило бы узнавания, которое является сутью восхищения. То есть всё, что делает писатель – это переводит нечто у читателя из бессознательного в сознательное. Если этого не происходит, что читателю книга не представляется интересной.

Естественное освобождение от сожалений

Убив ненавистного врага, можно жалеть только об одном, что его нельзя убить ещё и ещё раз.

Выебав желанную бабу, можно жалеть только об одном, что её нельзя ебать ещё и ещё без всякого перерыва.

Но вскоре появляется новый враг и новая баба – свежесть цели возобновляется и сожаления исчезают.

Пни и корни

Пень – это надгробный памятник умершему дереву. Надгробный камень – это пень, а мертвец под ним – это корни. Кладбище напоминает срубленный лес. Но уж слишком пни каменно-величественные.

Бродил недавно ходячим деревом по старому и красивому кладбищу. Выбирал, где пустить корни.

Навязанная жажда

В СССР я занимался сначала вольной борьбой, а потом самбо. На тренировках пить не разрешалось, не говоря уже перед схватками на соревнованиях. Считалось, что если попьёшь воды, то все силы у тебя уйдут вместе с жаждой. Как же я был удивлён, начав в Штатах заниматься дзюдо, что умеренное питьё во время тренировки не только разрешается, но настоятельно рекомендуется, чтобы не обезвоживался организм. Я с опаской стал попивать и сразу почувствовал, насколько это правильно. Сил только прибавлялось. Потом я поразился, как сразу после взвешивания перед соревнованием несколько борцов побежали нажраться, чтобы весить больше во время схватки. Я думал, что они во время схватки всё выблюют. Но оказалось, что победили.

Я вспомнил об этом, когда пару дней назад смотрел по российскому телевидению старую запись юбилея Андрея Вознесенского. Ему тогда стукнуло не больше 35–40. Он со сцены читал стихи в зал, переполненный восторженными лицами, в основном женскими. На голове его была причёска с подобием пробора далеко сбоку и с тщательно зачёсанными слева направо волосами, что типично для мужчин, тщетно старающихся скрыть лысину. На шее у Вознесенского был повязан извечный платок. Я никогда не видел его без нашейного платка. То ли у него на шее постоянно возобновляемый засос от почитательниц, смертельно влюблённых в его стихи, то ли незаживающая язва от зычного чтения, то ли это ничтожная попытка создать оригинальный поэтический имидж, по эффективности равный его попытке скрыть лысину.