Обнаженная в зеркале - Джордж Сильвестр Вирек

– С тех пор это способ ничуть не устарел, – сухо заметил Ван Нордхайм.

После утомительной поездки автомобиль, наконец, остановился около мечети Омара. Стелла, на которой было изящное светлое платье, повела Адама и Ван Нордхайма к тому, что осталось от Храма Соломона – к Стене плача. Бородатые евреи, раскачиваясь взад-вперед, монотонно читали заунывные молитвы. Глаза Стеллы были полузакрыты. Она сложила ладони перед грудью, словно присоединяясь к причитаниям молящихся.

Они неторопливо осматривали Старый и Новый город. Стелла оставалась необычно молчаливой. С наступлением вечера они поужинали в роскошном отеле.

Потом через оливковые рощи они стали подниматься на вершину холма, возвышавшегося над Старым и Новым городом. Луна окутала землю таинственным, серебристым покровом, который скрывал шрамы недавних сражений. Стелла вздохнула, но ничего не сказала. Её платье мерцало в лунном свете.

– Словно листья лотоса… – вслух подумал Адам.

Стелла хорошо знала дорогу; она ни разу не замешкалась. В конце концов она привела их туда, откуда можно было увидеть двускатные крыши Старого города и плоские крыши Нового. Купола мечетей напоминали обнажённую женскую грудь. Магия лунного света околдовала Адама.

– Стелла, – прошептал он, – Священный город лежит у твоих ног…

– И не впервые, – ответила она.

Её лицо в свете луны казалось маской; движения были медленными и размеренными, словно сейчас она находилась там, где не существует времени.

– Похоже, она опять впала в сомнамбулическое состояние, – кивнул Адаму Ван Нордхайм.

Если Стелла и слышала, то не обратила никакого внимания. Между тем Адама раздражало присутствие Ван Нордхайма. Если бы он был наедине со Стелой, то в такую ночь могло бы случиться многое… Неужели этот толстый голландец тоже влюбился в Стеллу, несмотря на свой профессиональный скептицизм? В последнее время он стал их неразлучным компаньоном. Или это уловка Стелы, чтобы не оставаться наедине с Адамом – после его фиаско на Эльбе?

Сейчас сознание Стеллы было где-то далеко, явно не с ними. Несколько раздражённый её безразличием, Ван Нордхайм многозначительно напомнил:

– Вы обещали поведать нам историю про «Песнь Песней». Вы готовы рассказать нам сейчас?

– Да, – охотно согласилась она. – И это будет подлинная история.

– Неужели? – с иронией спросил Ван Нордхайм.

Глаза Стеллы вспыхнули странным, зелёным пламенем. Она показалась Адаму ещё прекраснее, чем раньше.

– Она очаровательна, – прошептал он Ван Нордхайму.

– Она впала в транс, – ответил голландец.

– Видимо, и то и другое.

Движимая какими-то яркими воспоминаниями, Стелла начала:

– Я сниму печать с тайны Соломона и Билкис Маке ды, царицы Савской, чьё тело было смуглым, как корица, а черты лица соперничали с очарованием луны. Она любила благовония и редкие шелка, философские беседы и красивых мужчин. Она была самым богатым властителем на всем Востоке. В ее столицу – Китор – шли караваны со всех четырех сторон света. Из Китая, Египта, Персии, Вавилона, Карфагена и многих других стран, чьи названия забыты уже многие тысячелетия, в её царство везли самые тонкие ткани, драгоценные камни, самых прославленных мудрецов, предсказателей и поэтов, а также самых крепких юношей.

Все соперничали за честь угодить царице. Один приносил волшебный меч, другой – удивительную ткань, сотканную из гривы горных львов. Какой-то принц положил к её ногам идола, вырезанного из зелёной яшмы; иные, особенно молодые, отдавали ей единственное, что имели, – себя самих.

Все возвращались домой, прославляя мудрость и доброту царицы. Билкис была счастлива, даже слишком, однако ей хотелось чего-то ещё – какого-то необыкновенного блаженства, каких-то новых, невероятных ощущений. Странствующие купцы принесли ей слухи о властителе, правящем в далекой Иудее, который считался самым мудрым и сильным из всех мужчин. Мудрость и сила, как знала царица, – это редкое сочетание. Но царь Соломон также превзошёл всех остальных властителей числом своих жен. Его гарем, насчитывавший тысячу жен и наложниц, не знал себе равных.

На его кольце было выгравировано тайное имя Бога. Это давало ему власть над людьми, ангелами и демонами, зверями, птицами и рыбами. Орел доставлял его приказания. Волшебный ковер мог переносить его по воздуху с сорока тысячами воинов. Два падших ангела, Уза и Азаэль, прикованные к скале Иеговой, открыли ему тайны мира и секреты ада. Асмодей, верховный демон, был его верным слугой.

Соломон построил себе великолепный дворец из золота, возвел роскошные покои, украшенные золотом, для тысячи своих жен. Птицы и звери сами приходили на кухню, чтобы пополнить его кладовую. Не было такого желания, какое он не мог бы удовлетворить, но мудрость была ему щитом от порока. Он был благочестивым человеком, почитавшим своего бога, Иегову, которому воздвигал величайший из храмов, когда-либо создававшихся человеком. В этом храме он насадил золотые деревья, плодоносящие круглый год. Соломон любил золото.

Билкис подумалось, что Соломон – единственный властитель в мире, достойный её. Она всё думала, как бы увидеться с ним, однако путешествие сулило почти непреодолимые препятствия и тяготы. Каравану потребовалось бы семь лет, чтобы дойти из Китора в Иерусалим. Царица уже почти примирилась с мыслью, что не встретится с великим монархом, когда один странный случай заставил её действовать.

Билкис поклонялась солнцу, которое покрыло всё её тело загаром цвета темного мёда. Как-то днём, когда она возносила молитвы Богу Солнца, ей на плечо села птица со странным оперением, торчащим хохолком и длинным, загнутым клювом. Царица никогда раньше не видела таких птиц. К ее крылу был привязан кусок пергамента. Билкис взяла его. Это было приглашение от царя Соломона. Он хотел, чтобы царица прибыла в его столицу. Если же она ослушается, Соломон угрожал вторгнуться в её царство с армией зверей, птиц, демонов и злых духов.

Билкис улыбнулась. Она не верила в духов и демонов, и не принимала всерьёз слухи о магических способностях Соломона. Она знала, что цари обычно окружают себя мистической атмосферой всемогущества и таинственности, чтобы внушать благоговейный страх народам. Сама она тоже порой прибегала к шарлатанским трюкам, чтобы произвести впечатление на министров и подданных.

Вернувшись во дворец, она описала странную птицу главному знатоку животных при её дворе. «Это, видимо, удод, – сказал он, – дикая горная курочка, которая не водится в наших краях».

Билкис посоветовалась с астрологами и географами, чтобы отыскать кратчайший путь в Иудею. После многочисленных споров и обсуждений они наметили маршрут, который сокращал путь вдвое. После этого царица отправила послание Соломону, в котором принимала его приглашение, а также караван с тремя тысячами прекрасных девушек и тремя тысячами красивых юношей, которые все родились в один день, все были одного роста, и все одеты в великолепные пурпурные наряды.