Хороший год - Питер Мейл

Наутро, полюбовавшись в зеркале для бритья своей изрядно пострадавшей физиономией, Макс отогнул повязку из драного посудного полотенца и осмотрел багровый рубец над левым глазом. Если не считать боли при малейшем прикосновении к ране и неприятного стука в висках при резком повороте головы, он сравнительно легко отделался. Доктор Клерк, деревенский врач, в два счета обработает и перевяжет рану. Медленно и осторожно Макс стал спускаться вниз, надеясь ускользнуть от бдительной мадам Паспарту, обожающей драматизировать события: она вполне способна вызвать Médecins Sans Frontières[108]и набитый санитарами вертолет в придачу.

Но маневры Макса оказались напрасными. Мадам Паспарту уже подкарауливала его за дверью кухни, рядом топталась снедаемая тревогой Кристи.

— Я всю ночь глаз не сомкнула, — объявила девушка. — Переволновалась ужасно. А вдруг, думаю, у тебя возникнут, ну, какие-нибудь осложнения — шок, психическая травма после пережитого. Ночью принесла тебе пару таблеток адвиля, но ты крепко спал. Как сейчас себя чувствуешь?

Макс не успел ответить: мадам Паспарту, прижав ладони к щекам, запричитала:

— Oh la la la, le pauvre![109]Что с вашей головой?

Макс осторожно тронул повязку из посудного полотенца:

— Ничего страшного. Ушибся, когда работал в саду.

— Работал в саду? Ночью?!

— Согласен. Большая глупость с моей стороны. Напрасно взялся за лопату в темноте.

— Не двигайтесь. — Мадам Паспарту достала мобильник из кармана брюк, на сей раз ярко-зеленых. — Я позвоню Раулю.

— Раулю?

— Кому же еще? У него карета скорой помощи.

Макс замотал было головой, но тут же об этом пожалел.

— Не надо, прошу вас. Все обойдется. — Он повернулся к Кристи и перешел на английский: — Хочу показаться деревенскому врачу, пусть посмотрит, что и как.

Кристи убедила его доверить руль ей, и они уехали. Мадам Паспарту, стоя на пороге, еще долго взволнованно причитала и бормотала себе под нос про возможное сотрясение мозга и почитаемую во Франции панацею — антибиотики.

Не прошло и получаса, как Максу был сделан укол от столбняка, а вместо окровавленного посудного полотенца на голове появилась профессионально наложенная повязка. От врача Макс вышел с целой пачкой рецептов; в приемной его ждала Кристи.

— Не вздумай болеть во Франции, — предупредил он. — От одной канцелярщины можно слечь на неделю.

Взглянув на него, Кристи не могла сдержать улыбки:

— У доктора, видно, кончился белый бинт. Или ты сам попросил розовый?

Они зашагали к кафе и у входа столкнулись с Русселем; с утра пораньше подкрепившись кружкой пива, он направлялся на работу. Он пожал Максу руку и конечно же уставился на его забинтованную голову:

— Eh alors? Что это вас?..

— Ушибся в саду, — поспешно ответил Макс. Предупреждая неизбежные расспросы, он стал знакомить Кристи с Русселем; тот галантно сдернул кепку и наклонил голову:

— Рад познакомиться, мадемуазель. Вы, стало быть, остановились у месье Макса? Тогда, я надеюсь, вы тоже придете к нам сегодня поужинать. Моя жена приготовила civet из кабана. — Он собрал пальцы в щепоть и поцеловал. — Кровь из туши сцедили, все как положено, а с бутылочкой "Шатонёф-дю-Пап"...

Не видя никакой реакции, Руссель повернулся к Максу и недоуменно пожал плечами.

— Мадемуазель не говорит по-французски, — объяснил Макс. — Но я уверен, она с удовольствием придет. Она кровь любит.

Неопределенно хмыкнув и бросив косой взгляд на Кристи, Руссель затопал прочь, а Кристи с Максом принялись за круассаны и кофе.

Смахнув с губ крошку от круассана, Кристи обняла ладонями чашку и вдохнула чудесный аромат утреннего кофе с горячим молоком.

— Макс, скажи мне одну вещь... Когда тебя спрашивают про твою голову, ты что отвечаешь? Говоришь все, как...

— Ушибся в саду. По-моему, коротко и ясно.

Она погладила его по руке:

— Спасибо. Какой ты милый.