Привет, моя радость! или Новогоднее чудо в семье писателя - Олег Рой

Тихо шелестела секундная стрелка, привычно обходя циферблат старых часов. В чугунных батареях несколько раз побулькала вода. Прогрохотал трамвай – и вскоре сквозь ветви рыжий кот увидел хозяина, быстро шагающего к заметенному снегом подъезду. Впереди было еще три этажа, десятки ступеней и, наконец, неповоротливый замок в оклеенной винилом металлической двери. Мягко спрыгнув с подоконника, короткошерстный обитатель квартиры лениво потянулся и только потом неторопливо направился в коридор, сплошь заваленный книгами…

– Считай, что Новый год уже наступил! – воскликнул Антон Хмуров, вытирая ноги у двери. – Я купил тебе молока!

Владелец успешного литературного агентства не задавался вопросом, любит ли он своего питомца. Он родился в поселке, где из кирпича были сложены только школа и дом председателя, и даже не предполагал, что к животным можно испытывать какие-то особенные чувства. Поэтому рыжего кота, жившего у него уже несколько лет, он воспринимал исключительно как предмет мебели, который неблагоразумно выкидывать после предыдущих хозяев.

После напряженного рабочего дня Антон устал и решил немедленно приступить к приготовлению ужина. В кухне он прежде всего включил телевизор. Выпуклый экран просветлел, и на нем появилась привычная заставка вечерних новостей. Первый, второй и третий сюжеты можно было пропустить, а в середине четвертого уже наступала пора вынимать из кастрюли пельмени. Когда же наступало время прогноза погоды, чистая тарелка возвращалась на свое место в шкафу над мойкой. Все было выверено до мелочей.

К чаепитию литагент относился весьма серьезно. Это был торжественный обряд. Расположившись на диване с очередной рукописью в руках, Антон неторопливо выпивал несколько кружек чая, при этом каждый раз неукоснительно меняя пакетик с заваркой. В такие моменты кот был вполне доволен жизнью и, можно сказать, даже гордился человеком. Прищурившись, наблюдал, как хозяин время от времени перекладывает страницы или, сняв очки в стильной черной оправе, осторожно их протирает. Взгляд его голубоватых глаз тогда менялся и становился как будто потерянным, однако за стеклами вновь обретал привычную остроту. Впиваясь в текст, Хмуров предпочитал дочитывать до конца, и только усталость, накопленная за день, могла заставить его остановиться на середине страницы. Остановиться и тут же заснуть, за считаные секунды до этого поставив будильник.

Детство Антона Хмурова… Впрочем, не стоит начинать с преувеличения. Детства, такого, которое принято считать самым счастливым и беззаботным временем в жизни, у мальчика, как и у пролетарского классика, не было. Несмотря на полноценную семью, в доме, рубленном из горелого леса, он редко чувствовал себя в безопасности. Его мать с трудом устроилась на работу и затемно уезжала в санаторий, где ей приходилось следить за чистотой номеров и длинных, устланных ковровыми дорожками коридоров. Отец также уходил каждый день, но, в отличие от жены, значительно позже и совсем ненадолго… Возвращался в компании подвипивших друзей, выставлял на стол найденную в погребе закуску – и маленький Антон знал, что ему необходимо как можно быстрее уходить из дома.

– Потерпи… – сказала ему однажды соседка. – Пойдешь в школу – все изменится! При деле будешь, да еще и при рубашке!..

В первый класс Антон пошел в шесть лет, и действительно, с того дня в его жизни многое изменилось. Помимо настоящей школьной формы, пусть не новой и несколько выцветшей, у него появились портфель, деревянный пенал и целая стопка тетрадей. Но главное… Теперь он имел право, нет, он был обязан каждое утро отправляться в центр поселка, заходить в небольшое кирпичное здание и оставаться в нем на целых четыре урока! Однако и это было еще не все… Во второй четверти ученикам начали задавать домашнее задание, под предлогом выполнения которого можно было оставаться в школе и после занятий.

В маленькой, заставленной крашеными деревянными полками библиотеке на втором этаже всегда было тепло и приятно пахло книгами. На подоконнике теснилось и зеленело множество растений, и только одно из них возвышалось немного поодаль. Раскидистый фикус стоял в центре парты, на облупившемся краешке которой Антон обыкновенно раскладывал учебники, принимаясь за уроки. Библиотекарь Наталья Валентиновна, проработавшая в библиотеке больше двадцати лет, поначалу как будто не замечала худощавого мальчика, каждый день приходившего после обеда, и только поздней осенью, услышав, как он упорно твердит гласные буквы, спросила:

– Ты учишься читать?

Антон испуганно поднял голову и, ближе придвинув учебник, ответил:

– Да… Только у меня ничего не получается… Ну, не всегда получается.

– Так уж и ничего? – улыбнувшись, переспросила женщина. – Буквы, кажется, ты все уже знаешь, теперь надо только соединить их в слоги, а слоги – в слова! Понимаешь? Давай попробуем! Я тебе помогу…

Очень скоро маленький Антон стал читать лучше всех в классе. Но это оказалось не так уж и важно по сравнению с ярким многостраничным миром, открывшимся перед ним. Теперь, расправившись с домашним заданием, он спешил к стеллажу, где его дожидалась очередная книга, благодаря которой он мог, например, улететь на воздушном шаре, и не куда-нибудь, а на Луну…

Отложив очки, Наталья Валентиновна часто рассказывала своему подопечному о жизни и творчестве писателей. Избегая высокопарных фраз и избитых стереотипов, она говорила просто и ясно. Антон внимательно слушал, и ему постепенно стало казаться, что он лично знаком с классиками и даже не раз бывал у них дома в соседнем поселке!..