У тебя все получится, дорогая моя - Аньес Мартен-Люган

– Скоро пойдем спать, я как выжатый лимон.

Если на миг у меня и мелькнула надежда, что он пригласит меня на танец, то иллюзия продлилась недолго.

– Куда делись хорошие манеры, которые тебе прививала мама? После твоего опоздания в церковь мы не можем сбежать, будто воры.

– Эй, Ирис! – крикнул Матье. – Я вспомнил, что у твоего мужа обе ноги левые, а поскольку моя жена теперь слониха… в общем, потанцуем?

– С удовольствием, – ответила я, вставая.

– Думаешь, у тебя получится на таких ходулях? – спросил он, тыча пальцем в мои лодочки-стилетто.

– Не переживай, я много тренировалась.

Я подумала о Габриэле и почувствовала себя счастливой.

Приличия были соблюдены, и после сумасшедшего рок-н-ролла с Матье я позволила себе танцевать одной. В течение десяти лет я была приклеена к Пьеру, не покидая его ни на мгновение. Теперь с этим покончено. Я отплясывала на своих десяти сантиметрах под звук хитов прошлого лета: Робин Тик, HollySiz. И никто не знал, о чем – или, если быть точнее, – о ком я думаю. Ему бы это зрелище понравилось. И он, быть может, не оказался бы уж очень благоразумным.

В конце концов я заметила Пьера: он стоял возле площадки для танцев и показывал знаками, что пора возвращаться. Я попрощалась со всеми и присоединилась к нему. Когда я подошла, он положил руку мне на шею и коснулся моего плеча губами – почти робко.

– Ты красивая, очень красивая сегодня вечером… я… я смотрел, как ты танцуешь, и… прости меня.

– Пошли спать.

Я прислонилась к его плечу и обняла за талию, он покрепче сжал меня, и мы ушли. Нам выделили одну из гостевых комнат в здании, где праздновали свадьбу. Завтра мы снова будем участвовать в свадебных торжествах. И это меня радовало…

Спала я плохо. Пьер ворочался и разговаривал во сне, но слов было не разобрать. Я проснулась словно в тумане. И увидела одетого и чисто выбритого Пьера, он сидел на кровати, обхватив руками голову.

– Уже встал?

Он поднял на меня глаза, в его взгляде промелькнул страх.

– Ты обидишься, но…

Туман рассеялся со скоростью света.

– Издеваешься?

– Нет, мне правда очень жаль.

Я выскочила из постели и встала перед ним. Он не шевельнулся.

– На-до-е-ло! Ты заставил меня идти на эту свадьбу, на которую мне плевать в высшей степени, и при этом даже не соизволил явиться вовремя. Знал бы ты, как мне было стыдно вчера утром в церкви. А теперь… теперь…

Злые слезы заблестели у меня в глазах.

– Чего ты добиваешься? – рявкнула я.

– Послушай, я на пределе, а ты… от тебя никакой помощи.

– А я? Ты думаешь, я не на пределе? Бьюсь за спасение нашей семьи, ты даже не представляешь… – Я закатила глаза и покачала головой. – Терплю твое безразличие, твое невнимание ко мне, к моей работе, во всему тому удивительному, что происходит со мной в Париже, у Марты. Вчера все делали мне комплименты, а ты сидел как истукан и не отрывался от телефона. Если ты в ближайшее время не одумаешься, мы врежемся в стену. А может, вообще уже слишком поздно…

Он встал, подошел ко мне, потянулся губами, но я отвернулась.

– Срочный вызов, – извинился он еще раз. – Если мне удастся все уладить, потом будет по-другому, обещаю.

– Я тебе больше не верю. Все кончено.

– Я приеду домой, как только смогу.

– Меня ты там не найдешь.

Я порылась в сумке, достала джинсы, свитер и старые кроссовки.

– Ты останешься? – спросил он.

– Еще чего! Я возвращаюсь в Париж. Последую твоему примеру, буду вкалывать.

Я заперлась в ванной и наконец-то дала волю слезам.

– Ирис, открой, пожалуйста.

– Уходи, тебя ждет клиника. Она, пожалуй, похуже любовницы!

Дверь хлопнула.

Бросив вещи в студии, я села в метро. Мне нужно было попасть в ателье, единственное место, где я смогу успокоиться. Я надеялась, что Пьер позвонит. Зря надеялась.

Увидев перед зданием мотоцикл Габриэля, я забыла о семейных проблемах. Облегчение и радость – вот что я ощутила. Плюс чувство неловкости. Я поднялась в ателье, не пытаясь узнать, работает он или находится у Марты.

Почти два часа я провела рядом со швейной машинкой. Но не включала ее и не брала в руки ткань. Ничего не шила. Вместо этого я схватила свой блокнот для эскизов и карандаш. И поняла, что разучилась рисовать. Окончательно выдохлась. Получалось, что я провожу всю свою жизнь в борьбе. С кем? С чем?

Сегодня, в таком состоянии, ничего толкового у меня не получится, это очевидно. Я закрыла ателье и пошла вниз по лестнице.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Габриэль, который как раз вышел из офиса, когда я спустилась до второго этажа.

Он выглядел не лучше меня: черты лица заострились, синяки под глазами. Таким я его видела впервые. Небритый, в джинсах, кроссовках, грубом свитере под потертым кожаным блузоном.

– Приехала поработать, – ответила я.

– Я думал, ты вернешься завтра.

– Так и предполагалось, ты не ошибся.

– Как свадьба?

Я натужно засмеялась:

– Гениально… Ладно, я, пожалуй, пойду спать. Мы вместе спустились и на улице, как два идиота, растерялись, не знали, что сказать, избегали смотреть друг на друга. Габриэль направился к мотоциклу:

– Ну… э-э-э… я пошел.

– Хорошего вечера, – ответила я.

Я робко улыбнулась и махнула ему рукой, а потом направилась к метро.

– Если бы ты не трусила, я бы предложил покататься, – произнес он вслед.

Я резко остановилась, обернулась. Он выглядел не так уверенно, как обычно.

– Давай.

Это вырвалось у меня помимо воли, мне не хотелось с ним расставаться. Он прищурился, проверяя степень моей решимости, и, похоже, результат его удовлетворил.

– Стой здесь.

Он бегом вернулся в здание и вышел оттуда через пять минут со вторым шлемом и блузоном.

Я подошла к мотоциклу. Чувствовала я себя паршиво.

– Я отношусь ко всему не слишком серьезно, но мотоцикл – исключение, так что можешь на меня положиться.

Я покивала, он улыбнулся и протянул мне куртку, я надела ее. Она оказалась точно по размеру. Я посмотрела на Габриэля, вопросительно приподняв бровь. Габриэль смущенно почесал в затылке.

– Я купил ее для тебя, знал, что в один прекрасный день ты все равно сдашься.

Я собралась ответить, но он остановил меня, подняв ладонь: