Вероника желает воскреснуть - Вадим Норд

– Александр Михайлович, загляните ко мне, когда у вас будет минуточка!

Взгляд у бухгалтера Ларисы был многозначительно-серьезным, поэтому Александр нашел минуточку сразу же после ухода пациентки. Опять же – требовалась разрядка, потому что пациентка была непростой и общение с ней сильно утомило. Ничего на первый взгляд особенного – дама шестидесяти трех лет, желающая сделать круговую подтяжку и блефаропластику, но настолько говорливая, так часто перескакивающая с одного на другое, так много желавшая рассказать о себе… Дефицит общения налицо, да еще какой дефицит. Хуже всего то, что, отвлекаясь на посторонние темы, пациентка совершенно забывала об основной, и Александру пришлось четыре раза рассказывать о предстоящей операции «ab ovo»[22]. Было с чего устать.

У Ларисы был самый большой кабинет в клинике, потому что кроме бухгалтерии она занималась кадрами и ведала клиническим архивом. Часть документов, в основном те, с которыми шла работа, хранилась в кабинете, под рукой, а «отработанные» отправлялись в «бункер». «Бункером» в обиходе называлась архивная комната в подвале. Без окон, дверь металлическая – чем не бункер? Шкафы в кабинете Ларисы отгораживали от рабочего пространства маленький уютный уголок. Два стула и крошечный столик, на столике – чайник и какая-нибудь кондитерская снедь. Лариса была сладкоежкой, страдала от этого, вечно боролась с лишним весом, сидела на каких-то мудреных диетах, но при всем том «пустой» чай не пила никогда. Собираясь в «гости», Александр порылся в своих закромах (нижний ящик письменного стола, где хранилась часть «даров признательности») и вытащил коробку с любимыми Ларисиными трюфелями.

– Саша, ты сведешь меня в могилу! – традиционно «возмутилась» Лариса, увидев конфеты. – Я и так безумно толстая!

«Безумно толстая» на самом деле носила пятьдесят второй размер одежды. Ничего ужасного, но Лариса любила преувеличить. Конфеты тем не менее взяла и унесла в свой закуток. Александр услышал, как зашумел чайник.

– Я действительно на минуточку, Ларис, – сказал он, присаживаясь на стул к ее столу. – Дел много.

– Ладно, на минуточку так на минуточку, – нехотя согласилась Лариса.

Заперев дверь кабинета изнутри (Александр немного удивился этому), она села за свой стол и спросила:

– Саша, ты в курсе, что у нас была комиссия из министерства?

– Кто ж не в курсе? – вопросом на вопрос ответил Александр. – Но, кажется, она уже того… была и сплыла? Или я ошибаюсь?

– Сплыла или нет – еще вопрос, – пожала плечами Лариса, – но вчера мне вернули все истории, которые брались на проверку, и сказали «гуд-бай». Но вот насколько «гуд» будет этот бай для некоторых, я не знаю.

Пауза, многозначительный взгляд, качание головой.

– Ты меня заинтриговала, – улыбнулся Александр. – В числе проверяемых были и мои истории?

– Там было двадцать твоих историй! – понизив голос до шепота, словно кто-то мог их подслушивать, отчеканила Лариса. – Двадцать твоих, Саша, и по одной истории от Блувштейна, Коломыйко и Марыськина!

– Ты шутишь? – не поверил Александр.

– Нисколько, – уже обычным голосом ответила Лариса. – Заставляет задуматься, не так ли?

– Заставляет, – согласился Александр, думая о том, где и как он мог «проколоться».

Подобный интерес на пустом месте не возникает. Подобный интерес всегда имеет под собой определенную почву. Собака зря не укусит, департамент или министерство просто так ни к кому цепляться не станут. Двадцать историй против трех – это именно «цепляться», иначе и не скажешь. Почему? С чего бы такая «честь» доктору Бергу? Вроде бы все им оставались довольны?

Впрочем, быть довольным еще не означает оставаться им всегда. Пациенты могут обращаться к другим врачам, а те могут раскритиковать сделанное Александром. Люди, в большинстве своем, внушаемы, мнение может измениться с позитивного на негативное, нравившееся может разонравиться, и тогда пойдут жалобы в Департамент здравоохранения или выше. Но вообще-то работа по жалобе начинается с затребования письменных объяснений от того, на кого жалуются. Так положено.

Происки конкурентов? Вряд ли… Не такое уж суперсветило доктор Берг и не такие у него конкуренты, чтобы задействовать министерство. Слишком уж… тяжеловесно. Был бы Александр, к примеру, директором Института пластической хирургии и косметологии, тогда еще понятно…

– Ты ж меня знаешь, старую детективщицу, – продолжила Лариса, у которой детективы были не излюбленным, а единственным чтением. – Когда мне дали список историй с номерами, я сразу же заподозрила неладное. То есть не сразу, а чуть позже, когда разложила их по врачам. Ой, думаю, неспроста все это, а три истории от других докторов – всего лишь маскировка или демонстрация ложной объективности. Мол, не под одного Берга копаем, другими тоже интересуемся. Поэтому я пошла на хитрость – вложила в истории других врачей чистые бланки направлений на анализ мочи. Между вторым и третьим листами…

Бланки также хранились в кабинете Ларисы.

– …чтобы проверить – будут ли они вообще открывать эти истории. Если откроют – бланк выпадет, а поскольку он чистый, то его обратно вкладывать вряд ли станут, тем более что я вложила их хитро, отступила сверху ровно на два пальца…

Лариса показала сложенные вместе указательный и средний пальцы.

– Ну, ты прямо миссис Марпл! – восхитился Александр.

– Сравнивать молодую женщину с дряхлой старухой?! – шутливо возмутилась Лариса. – Вот уж не ожидала такого комплимента!