Как много знают женщины. Повести, рассказы, сказки, пьесы - Людмила Петрушевская

ФЕМ. О-о-о, знала бы я, сама бы попросила все себе отключить.

БИ. А Галька рассказала что. Какой-то миллиардер неудачно сделал себе операцию носа, мне не все равно кто. От носа остались буквально две дырки. Ему тоже будут нос менять.

ФЕМ. Убейте меня.

БИ. Ты! Ты же сама диктовала: «В лес, в лес!» Я держу азбуку, карандашом показываю, ты моргаешь, если да. Ду-ду-ду, ду-ду-ду. А сама теперь даже в парк не хочешь, Рекса мы отдали за забор, теперь все. Сидишь на мне как собака на сене. И сама не гуляешь, и людям не даешь. Я бы без тебя сейчас прошвырнулась, погуляла, господи, в парк! Там танцы, концерты. Собака ты! Я все тебе, все для тебя, а ты?

ГОЛОС. Далее пойдет вечная тема их разговора: «Отдай мне твою жизнь». Так хорошо? Другое дело.

ФЕМ. А ты не отдала за меня жизнь, нет! А клялась! «Я отдам тебе все, что пожелаешь, моя жизнь вся для тебя!»

БИ. Тебе не нужна моя жизнь, тебе нужна моя смерть.

ФЕМ. Ой, не говори громких слов. Ты бы пожила одна, и я бы пожила одна. Все можно устроить.

БИ. Как бы, как бы я пожила одна? А тебя бросить? Опять в подвал? Я на такое не способна! Бросить ребенка! Твоя голова с плеч, что ли? Секим башка? Я мать! Мать не может так поступить! Мать – это самое святое, что есть в этом мире! Никто так не самоотвержен и так не заботлив, как мама! Ни отец, ни Мишка твой, лупоглазый хрен. Хорошенький такой, лысый, туфельки замшеёвые, весь нахоленный, глаз живой, глаза прячет. Тьфу!

ФЕМ (нетерпеливо). Нет, ты бы пожила как одна голова в подвале, и я бы пожила одна. Походила бы. С Мишей я сама разберусь. Миша красивый, но он в этом не виноват. На него вешаются все. Мужчины, женщины, подростки, старики, пьяные, начальство, собаки. Он ласков со всеми! Он нужен всем!

БИ. Ты! Ты ни на что не способна без меня! Ты! Не можешь отличить мужика от бабы! Ты опять понесешь мое туловище, в какую-нибудь дыру поганую засунешь! В пещеру, в грот, в проран! В пробой! В прореху! В прорву! Или в тебя пятеро опять засунут! Или потонешь! Я тебя знаю! И пойдет мое тело на корм уткам!

ФЕМ. Какое тебе дело. Это мое будет туловище.

БИ. Как какое дело! Вручая тебе жизнь, родители вправе ожидать, что ты эту жизнь потратишь правильно! Тем более я столько вынесла! Живем только дважды! Третьего раза не дадут жить! Тем более если ты меня впаяешь в подвал висеть на ушах, ты же меня не навестишь ни разочка! Рта мне не оботрешь мокрой ваточкой пересохшего! Буду тебя ожидать напрасно, как все родители ожидают, хоть бы звоночка по телефону! Дети заглядывают к родителям как в холодильник, когда им что-то нужно взять! Так сказал один у нас алкоголик в хоре, второй тенор. И в результате ты потеряешь мою жизнь, и меня выкинут в коробочке!

ФЕМ. Нет, я знаю, каково было мне, и никогда не брошу тебя.

БИ. Как мой первый мальчик говорил: «Никогда тебя не брошу, потому что отец бросил мать и я видел, как она тяжело переживала это, воспаление всех нервных окончаний, чуть чихнет – всё! Вызывают „скорую“, колют обезболивание. Голову повернет – „скорую“!» Так он мне говорил, ну и бросил меня тут же, когда я забеременела.

ФЕМ. Ну чем тебе поклясться, что я буду к тебе ходить каждый день? Как ты ко мне.

БИ. Так ты действительно хочешь, чтобы я висела?

ФЕМ. Я висела, ничего. И ты повисишь. А потом я тебя приму на плечо.

БИ. Когда, через сколько?

ГОЛОС. Типичный ответ дочери мат…

ФЕМ. Я как сука просидела год на цепи без права голоса.

БИ. Почему я и пожалела тебя, взвалила себе на горб. Второй раз родила.

ФЕМ. Да, родила, но урода! Я не могу показаться на глаза людям! Старуха с двумя бошками! Во что я превратилась! Ну хорошо, приду за тобой через год!

БИ. А ты забыла, кем ты еще была? Сгустком тлена, висящим во тьме, искрой жизни, блуждающей во мраке, позавидуешь моли и тле и сидящей на цепи собаке. Я сочинила о тебе! А я была кто без тебя: танцевала в парках, ходила на вечера «Кому за сорок», он пригласит и сразу: «Берем бутылку – и к тебе». Так они говорили, а я: «Не мы берем, а ты берешь, во-первых, и плюс твои закуска и конфеты, и не ко мне, а к тебе, и предохранение за счет приглашающей стороны». У них мысли проститутов! За койку я должна его у себя дома кормить, поить, убирать за ним. Стирать. Болеть после контакта хрен знает чем! Не унижайся перед мужчиной никогда! Пусть они платят, найди таких!

ФЕМ (затыкает уши). О господи!

БИ. Ну, они в основном ходят на вечера кто: типа кадры с оптовки, из общежития или от жены гуляют. Я так и проверяла сразу, есть ли ж/п. Жилплощадь. Паспорт, пожалуйста. Или он с Молдавии, какой-то гагаут, жена гагаутка, дети гагаутята сидят в однокомнатной квартире, снимают жилье пятнадцать рыл с рынка. Туда он не пригласит, нет, все норовит в гости. Или он хохол-водила и ночует у грузовике, сам весь у масле, хрен у его у бензине. После него соляркой ссать. Шутка. Боже мой, я была свободна! Из магазина иду, ко мне даже с полными сумками приставали.

ФЕМ. Ничего не слышу. Раз, два, два, два!

БИ. Эх, деточки, зачем только вас рождают. На труд, заботу, горе, слезы. Я все потеряла ради тебя. Деньги, уважение, любовь, работу. Мне несли шоколад плитками, мне подносили розы и коньяк! Я ходила на каблуках! Я заказала из бус хрустальных брошь! Бусы Гусь-Хрустальный! Бусь-Хрустальный, знаешь, город такой есть? Из Гусь бус брошь! Во! Давай достанем в сумке! Я надену… Откроем, я одной-то рукой… не справляюсь. Отдала тебе все, руку на отсечение!

ФЕМ. Не откроешь.

БИ. Ну и кто ты есть после этого? Я хочу надеть свою брошку! Я не богатая, бриллиантов нет! Но брошка есть! Давай! Я по ящику буду выступать! Вот клянусь, что не пойду тебе навстречу, не отрежу себе голову! Во! (Показывает кукиш.)

ГОЛОС. Блин в ее интерпретации – матерное слово. Хатар ть аксбе Битюков! Ты радист или тсахатка неша утоми прадеш!

ФЕМ. Ты, блин, ты чего ластом машешь? Кость убери!

БИ. Кто ты после этого, повторяю!

Выворачивают друг другу руки, это выглядит как один человек, в отчаянии ломающий руки.

ФЕМ. Я толстая квашня с двумя черепами. Юбура из дур.

ГОЛОС. Юбура ось зарашка наня кавта тариаш-ка. Битюков! Что ты принес, гоно лоис одмь делоис, окодми цедроа келан. Жвар анкор блю-лар да шендан, ан олкану днешли зауш. Тьфу! Опять дррр тарарах. (Бифем танцует танго.) Но бувод ноннордец женские инстинкты сохранны. Красится, мажется, причесывается, рабтли раодна лек. Радиста сюда! За год помаду извела, тюбик покупали, атар габт раис лгитмик.

Бифем остановилась, открыла сумочку своими двумя разными руками, достала зеркальце, пудреницу, пудрится, подмазывает губы.

ФЕМ. С килограмм веса брошка, ну не позорься.

БИ. У крупных женщин все должно быть крупное, и душа, и ум, и одежда, и мысли. Ты теперь крупная женщина, думай выше, шире! Ради тебя, чтобы спасти человека, пусть дочь, допустим, но я посадила себе на шею дармоедку, кормлю тебя своим мозгом и кровью!