Слушай Луну - Майкл Морпурго

На перекличке в первый день осеннего семестра присутствовало тридцать пять детей. Отсутствующих не было.

Необходимо отметить, и преподобный Моррисон тоже был снова об этом уведомлен, что, несмотря на мои неоднократные просьбы, черепица над восточным окном так и не была отремонтирована, как не было заменено и разбитое стекло в самом окне. Я недвусмысленно заявил, что, если ремонт не будет произведен до начала зимних штормов, внутрь будет попадать дождевая вода и задняя часть класса станет непригодной к использованию.

В дымоходе снова свили гнездо грачи и перекрыли его, как я уже докладывал в конце прошлого семестра. С этим также ничего не было сделано. Хочу зафиксировать здесь, что не должен и не намерен нести ответственность за перебои в функционировании школы и что в таких обстоятельствах в дождливую и ветреную погоду при отсутствии возможности растопить печку у меня не останется иного выбора, кроме как закрыть школу.

В этом триместре в школе появилась одна новая ученица. Она известна как Люси Потеряшка, возраст ее, по оценкам, составляет приблизительно двенадцать лет. Это ребенок неустановленного и сомнительного происхождения, который был найден брошенным в крайне запущенном состоянии на острове Сент-Хеленс около четырех месяцев тому назад. Она пребывает на попечении мистера и миссис Уиткрофт с фермы Вероника на Брайере. В школу она явилась с опозданием и верхом на лошади, отказавшись плыть на лодке вместе с остальными детьми. Вместо этого, воспользовавшись тем обстоятельством, что из-за отлива уровень воды в проливе понизился, ей, судя по всему, взбрело в голову преодолеть пролив Треско вброд. Ее появление сорвало дальнейшее проведение переклички и стало темой всех сегодняшних разговоров в школе, крайне затруднив проведение уроков, настолько были взбудоражены все ученики этим происшествием. В результате я вынужден был применить наказания к нескольким ученикам. Для справки:

Альфред Уиткрофт. Два удара за дерзость.

Терпи Мензис. Три удара за богохульство.

Билли Моффет и Зебедия Бишоп. Два удара каждому за хулиганское поведение и за то, что швырялись камнями на площадке для игр.

Боюсь, Люси Потеряшка займет в школе место главной смутьянки и возмутительницы спокойствия. Это угрюмая девочка, выглядящая неопрятно, как беспризорница. Придется ей усвоить правила поведения, взяв пример с остальных учеников. Она не говорит. То ли не может, то ли не хочет. Я подозреваю второй вариант. Писать она тоже то ли не умеет, то ли не хочет. По причине столь прискорбной отсталости в умственном развитии я счел нужным определить ее в приготовительный класс к мисс Найтингейл до тех пор, пока она не научится говорить и писать, как полагается в ее возрасте.

Помимо того, должен отметить, что она обладает крайне дурным характером. Она не смотрит в глаза, что, по моему опыту, всегда является признаком лживости или упрямства, а нередко и того и другого сразу. Я строго поговорил с ней относительно ее нежелания со мной разговаривать и категорически запретил ей впредь добираться до школы верхом. Я также недвусмысленно дал понять Альфреду Уиткрофту, что на его ответственности проследить, чтобы завтра она прибыла в школу на лодке, как все остальные дети с Брайера, и что в противном случае их обоих ждут серьезные неприятности.

В заключение я решил начиная с сегодняшнего утра ввести в обычай ежедневный подъем и спуск флага и пение государственного гимна с целью воспитания в учениках патриотического духа. Эту практику я намерен продолжать вплоть до того дня, когда война окончится и будет одержана победа.

После школы Альфи и Люси пришлось ждать чуть ли не до самого вечера, пока не начался отлив и уровень воды в проливе Треско не понизился настолько, чтобы можно было благополучно вернуться верхом на Пег обратно на Брайер. Альфи настоял на том, что возвращаться они должны вместе, и сам уселся спереди, а Люси ехала сзади. В какой-то момент, в самом глубоком месте пролива, обоим стало очевидно, что Пег уже не идет, а плывет. Альфи почувствовал, как Люси крепко обвила его руками и уткнулась лицом ему в спину. Сначала он решил, что это она от страха, но потом у него появилась надежда, постепенно переросшая в уверенность, что страх тут вовсе ни при чем, что таким образом она выражает свою благодарность, свою привязанность к нему, а где-то даже и свое им восхищение.

Он почувствовал это восхищение, когда утром в школе вышел перед всеми и заявил мистеру Бигли, что нельзя отправлять Люси в приготовительный класс, что в ее возрасте это неправильно и несправедливо. За свою дерзость он должным образом был наказан – получил два удара тростью по ладони. Он вспомнил, какое изумление и ужас отразились на лице Люси при виде этого: она явно никогда прежде не видела ничего подобного. И в глазах у нее стояли слезы – слезы жалости к нему, и Альфи это понравилось.

Если кому-то и было по-настоящему страшно посреди пролива, где течение оказалось намного глубже и стремительней, чем Альфи ожидал, так это ему самому.

– Все в порядке, Люси, не бойся, – твердил он ей, хотя на самом деле себе. – Пег знает дорогу. Просто держись крепче. Она нас вывезет, вот увидишь.

И Пег, к огромному облегчению Альфи, не подвела. Она настойчиво преодолевала течение, и вскоре глубокая вода осталась позади и они двинулись по отмели в направлении Зеленой бухты, где их уже поджидали на берегу десятки зрителей, среди которых были и Мэри с Джимом. Дядя Билли тоже был там, стоял на палубе «Испаньолы» в своей пиратской треуголке, глядя на них в телескоп. Это было триумфальное возвращение. На всем Брайере, казалось, не осталось ни одного человека, которому не была бы известна поразительная история появления Люси в школе в первый день, о том, как она перебралась через пролив верхом на Пег и как Альфи досталось тростью от Зверюги Бигли за то, что посмел ему перечить, за то, что заступился за Люси.